Как Германия мемориализовала и монетизировала социалистическое прошлое
08.12.2015 / 14:03
Мы прогуливаемся вечерним Берлином возле Бранденбургских ворот. Идем на Бебель-плац. А к автобусной остановке подъезжают пять «Трабантов». Эти машины произведены Германской Демократической Республике. Маленькие, с пластмассовым корпусом. «Понюхайте ГДР», — улыбается Ангела Крелер, наш гид по городу. От машин пахнет бензином. Точно как в салонах наших старых автобусов.
«Трабанты» в Берлине — это не только социалистическая история, но и бизнес. Туристов возят на этих машинках по немецкой столице. Едут сразу по несколько авто в ряд. Впереди — руководитель группы. Иногда в одной из машин что-то ломается, и тогда приходится останавливаться и ремонтировать. Но подобная ненадежность восточногерманского автомобиля многих не останавливает — туристы готовы платить за это развлечение.
«Трабант», установленный перед входом в кафе, разрисовали в яркие цвета.
И в частном музее ГДР «Трабант» — весьма популярный экспонат. Все пытаются втиснуться в салон миниатюрной машины, сделать «Селф» или просто подержаться за руль.
«Обычно машины делают из стали. А эта — из дюропластика, — рассказывает сотрудник музея Кристиан Бирке. — В социалистической плановой экономике всегда был дефицит чего бы то ни было: в ГДР хватало стали. Машина весила всего 615 кг, и в случае аварии ее сразу разбивало. Для 1957 года это была неплохая машина. Но затем она устарела. Если в ГДР люди становились в очередь на «Трабант», то срок поставки составлял от 10 до 16 лет!».
Музей ГДР открылся в 2006-м. В сентябре его порог переступил 4-миллионный посетитель.
Кристиан Бирке отмечает, что прежде здесь показывали повседневную жизнь страны, которой больше не существует. Здесь можно посетить типичную квартиру рабочего, послушать по телевизору выступление генерального секретаря Социалистической единой партии Германии Эриха Хонеккера. Отправиться на нудистский пляж, правда — в фотографиях: в отличие от СССР, в ГДР загорать голышом не возбранялось. Или сходить в магазин.
Так было снасала.
В 2010-м площадь музея расширили: добавилась экспозиция, связанная с преследованием граждан Министерством госбезопасности.
Между прочим, если вы думаете, что с исчезновением ГДР исчезло и все, что там было, то это ошибка. Их немного, но памятные знаки социалистических времен можно и сегодня встретить в Германии.
Ампельман покорил не только детей, но и взрослых.
«Человечек в шляпе на светофоре — его прозвали Ампельман — из ГДР. Когда произошло объединение, светофор стал не соответствовать стандартам, поскольку стали действовать законы ФРГ, — говорит Бирке. — Но вместе с законами ФРГ мы получили и демократию, при которой люди могут изменять законы. Поэтому теперь каждый город Германии сам решает, каким светофором пользоваться».
И сегодня силуэт Ампельмана можно встретить на майках, кружках, открытках. Ампельман дает заработать.
«Производительность труда, качество работ в ГДР были ниже, поэтому многие предприятия обанкротились. Но некоторые популярные бренды сохранились. Например, шампанское «Красная Шапочка» и поныне — ведущая марка шампанского. Или стиральный порошок «Шпиль» (его приобрела компания «Хенкель»). Крем «Флорена» — это аналог «Нивеи» на Западе».
Интересно, что после воссоединения ФРГ переняла от ГДР некоторые передовые социальные стандарты. В ГДР дети массово посещали ясли и детские сады, чтобы их мамы могли работать. «После воссоединения много спорили о том, хорошо это было для детей или плохо. А сегодня в Германии мы стали более современными: мы строим новые ясли, детские сады, чтобы женщины могли вернуться на работу». А в ФРГ раньше женщины после родов не всегда могли или не хотели продолжать карьеру.
Но самым известным символом ГДР является все-таки Берлинская стена.
Так выглядит один из участков Берлинской стены.
А этот участок Берлинской стены самый известный — благодаря граффити, которое повторяет знаменитое фото с поцелуем Брежнева и Хонеккера. Фото venividi.ru.
Стена возникла в 1961 году, разделив город на две части — восточную и западную. Власти ГДР за одну августовскую ночь обнесли Западный Берлин по периметру колючей проволокой. Было остановлено свободное передвижение из одной зоны в другую. И началось возведение стены. Ее протяженность составила 155 км.
«Стену два раза меняли. Стена 1960-х казалось недостаточно прочной, ее кому-то еще удавалось преодолевать. В 1970-х стену возвели из бетона. И еще раз ее полностью заменили в 1980-х вот на эту», — Ангела Крелер подводит к стене на Бернауэрштрассе. Здесь создан мемориальный комплекс: сохранен участок стены. Точнее, стен было две. Внешняя и внутренняя. А между ними бегали разъяренные собаки, была вышка с солдатом.
Берлинская стена включала две стены — внешнюю и внутреннюю. Между ними была полоса смерти, на которой расстреливали каждого, кто пытался перебежать границу.
Рядом — и памятник тем, кто погиб при попытке перебежать с востока на запад. Так бывало, что дома стояли в Восточном Берлине, а тротуар уже был в Западном. Люди бежали через окна. Тогда окна на первых этажах заложили кирпичом. Люди стали выпрыгивать с четвертого и пятого этажей. Не все выживали.
Бернауэрштрассе, люди перебегают из ГДР в ФРГ. Дом находится в Восточном Берлине, а тротуар — уже в Западном.
Ангела рассказывает, что в Западном Берлине вызывали пожарные машины на Бернауэрштрассе, растягивали спасательный брезент, на который люди и прыгали. Стрелять гэдээровские пограничники не могли: беженцы были уже на территории соседнего государства. В итоге, все такие приграничные дома снесли.
Ангела показывает на расположенную рядом Часовню примирения. Она возникла на месте бывшей евангелистской церкви. «Церковь простояла замкнутой до 1985 года, а затем ее взорвали. Гэдээровские власти никогда не называли официальную причину, а люди всегда говорили: посмотрите, дома рядом снесли, кладбище перенесли, а церкви не трогают — боятся Бога. Люди верили в то, что пока эта церковь стоит здесь, стена когда-нибудь да рухнет». И будто бы гэдээровское правительство, уничтожив церковь, намеревалось продемонстрировать, что Бога не боится, а стена не падет никогда.
Иногда хорошее перечеркивает плохое, а плохое стирает хорошее. И немцы не забывают о том маразме, который происходил с ними во времена ГДР. Как и об ужасах нацистского прошлого не забывают.
Об временах ГДР напоминает и бывшая тюрьма Министерства государственной безопасности (Штази). Ее превратили в мемориал «Хоэншёнхаузен» (существует отдельно еще и Музей Штази).
На территории мемориала «Хоэншёнхаузен».
«До 1951 года это была советская тюрьма. Впоследствии этот комплекс зданий перешел к Министерству госбезопасности ГДР. И до 1989 года здесь находился главный следственный изолятор Штази. Каждый, кто сидел здесь, был политзаключенным — здесь не было уголовников. Никто из арестованных не знал, где точно он находится. Место было секретным. В окрестных домах жили лишь лица, тем или иным образом связанные с Министерством госбезопасности. Охранники и конвоиры ничего не знали о заключенных — даже имени: узники были только под номерами. Это удобно. Ведь охранники — тоже люди, которые после смены ходили выпить пива, а после пары бокалов развязывается язык. Но в данном случае они знали лицо человека и его номер — больше ничего».
«В камере стояли дощатые нары, параша, которую выносили раз в сутки. Помыться было невозможно. Допросы всегда проходили ночью в кабинетах, находящихся в верхнем ярусе здания. Утром заключенного возвращали в камеру, но днем спать запрещено. Пытка сном — суровая вещь. Многие заключенные подписывали признания в надежде, что их переведут в лучшие условия. То, что я рассказываю, пережил сам», — рассказывает Карл-Хайнц Рихтер.
Политзаключенный времен ГДР Карл-Хайнц Рихтер.
Карл-Хайнц пытался перебежать на Запад. Не удалось. Перед своим бегством переправил туда друзей. Ему грозила смерть, но друзья на Западе подняли волну протесов: в ГДР хотят убить 17-летнего юношу. Его оставили в живых.
«Первые 8 недель у меня не было возможности помыться, белье не меняли. А если не можешь помыться, все тело чешется. Я несколько месяцев смазывал тело мочой. Старый конвоир сказал, что так делали на войне, что это спасает от зуда. Многие сходили с ума. Я до ужаса боялся, что тоже сойду с ума».
Но Рихтер все выдержал. Выйдя на свободу, не отказался от убеждений. Тогда его выслали на Запад. (Подробнее в материале: «Жену изнасиловали, отобрали дочь — история одного противостояния с государством».)
…Эти примеры — лишь часть того, как современная демократическая ФРГ переосмыслила и мемориализовала свое социалистическое прошлое. Не отказалась, не забыла, а включила его в себя. И если сегодня кто-то ностальгирует по ГДР, может зайти в музей, присесть на диван в импровизированной квартире гэдээровского рабочего, послушать Эриха Хонеккера. Или даже прокатиться на «Трабанте». А может прийти в Музей Штази или мемориал «Хоэншёнхаузен». Спуститься в подвалы, где пытали людей. Или ознакомиться с досье на себя, чтобы раскрыть имена друзей, которые на тебя доносили. Это история, и общество обязано ее помнить, чтобы не повторять ошибок прошлого.
Берлин—Минск