В минувшую пятницу вышел первый альбом Brutto — нового проекта Сергея Михалка, который сам художественный руководитель группы называет «сборной андеграунда».
В день выхода Underdog'а мы созвонились с Михалком и услышали, кто будет вместе с ним петь в Brutto, почему он чувствует себя викингом на огромном острове и для кого этот альбом будет настоящим вызовом.
«Мне важно было сделать новый парадоксальный стайл общения с миром»
— Какие первые реакции поступают на альбом? И что ты сам сейчас чувствуешь?
— Я в восторге и наконец чувствую себя как Маугли, который показал себя рыжим псам. У меня ощущение, что я в центре песни жизни. Что наша небольшая стая — в эпицентре громадной песни джунглей. Когда наш крик, наш вызов услышали все. Услышали и слоны, и удавы, и крокодилы. Первыми услышали, конечно же, шакалы, которые бродили рядом.
Мне очень нужна была реакция. Официально группе 12 дней 12 часов 40 минут. Отметь это, пожалуйста. И о Brutto знают все. Проект, который я задумал очень давно, скрывал его, делал потихоньку, который создавался практически год. Это же мейнстримовый громадный проект, который затем с бешеной скоростью строился из человеческих идейных модулей.
Сейчас идет огромная реакция. А реакция мне и моей команде нужна как викингам, что высадились на британский берег. Они не знают врага в лицо. Они просто сомкнули щиты и смотрят, кто на них летит, как они отлетают и падают. Главное сейчас — держать строй. Потому что Brutto — это не только группа, это еще и такое масштабное полувоенизированное подразделение.
Мы полностью понимали, что это вызовет огромный резонанс. 12 дней! Где кто слышал в современном мире, что группа за 12 дней уже имеет десятки тысяч и сторонников, и хейтеров?
— Ну это же понятно. Здесь Михалок, а не Brutto вызывает интерес, и в принципе любой проект, который бы ты сейчас сделал, наверное, так же обсуждался бы.
— Так в этом и парадокс, что если бы написали «тот же «Ляпис», только вид сбоку» — тогда бы я считал, что проиграл. Я, когда делал Brutto, избавлялся от всех мемов «Ляписа». Никакого ска, никаких духовых секций, никаких сложных и насыщенных метафорами текстов. Неужели кто-то всерьез может думать, что человек, который написал «Клоуна нет», «Я верю» или «Воины света», который может час нести полную ахинею на любые темы, сделал случайную ошибку и в песню «Мяч» не вставил 2-3 серьезные метафоры? Это стиль Brutto. Мне важно было сделать новый парадоксальный стайл общения с миром.
Я, Михалок, меньше в 10 раз, чем Brutto. Если бы я был больше в 10 раз, то тогда бы писали, что Михалок потерял разум. А так кто-то пишет, что Михалка мало, кто-то пишет, что отличная группа, но Гурков плохо поет. Но Гурков поет отборно и по делу. И это поет заслуженный мастер спорта Республики Беларусь по тайскому боксу. А когда «Гири» поет Бразил, который давит по 140 кг от груди — слушатель должен не сомневаться, что поет человек, который об этом знает. Когда все остальные ходили в музыкальную школу, он поднимал гири и дрался на районе. В этом посыл. В этом серьезный элемент тру.
Brutto — это сборная, dream team андеграунда. С нами в команде Лэфт — одесская звезда хардкора, легендарный человек из группы Homesick. Его знают во всем бывшем Советском Союзе. Он в хардкоре уже более 12 лет. И он с нами в этой сборной.
Неужели кто-то может считать, что мы делали что-то необдуманно? Половина группы — веганы, люди непьющие. Мы не могли это сделать по пьянке, по браваде, по глупости. Каждый из нас пришел в Brutto сознательно. Каждый из нас — человек со своим устойчивым мировоззрением, который сделал точный мужской шаг. Поэтому я затерялся среди них и счастлив, что пою всего лишь четыре песни.
«Гурков поет ох*нно и по делу»
Есть человек, который лучше меня говорит по-белорусски. Человек, который первым из белорусских спортсменов начал давать интервью на родном языке. Это — Виталий Гурков. И когда он поет «Наша возьме», никто ему не скажет, что он валяет дурака. А если бы это пел я, мне сказали бы: «Да он валяет дурака! Выйди на ринг! «И я сказал бы: да, ребята, на ринге я не был, и на ринг я позориться, как певец Серега или Джигурда, не пойду. Потому что я уважаю бокс, я уважаю спортсменов. Я занимаюсь боксом, чтобы петь песни и не задыхаться, и делаю это для себя. А когда поет Гурков (которого мы в нашей бригаде называем Огурец), то тогда все знают, что этот человек способен идти до конца. Все знают, кто он и что он. Его путь виден в его шрамах, его поступках, и в этом смысл, что именно он поет строки Якуба Коласа «Наша возьме».
Я в нашей dream team всего лишь художественный руководитель. И принес туда только свой опыт. Рядом со мной люди, у которых я учусь. В группе есть люди, которые лучше меня бьются, которые лучше знают андеграундную музыку. Бразил — это хардкор, это околофутбол. Петя из Одессы мне рассказывает о группах, даже названий которых я не слышал. Лэфт поет красивее меня. Что значит красивее? Так, как он поет кавер Duran Duran, когда у него на лице зуб выбит и сломан нос, и у этого человека два высших образования, и он поет по-английски лучше, чем все наши хипстерские последователи Joy Division, вся эта кодла-додла — то тогда захватывает дух. Кто-то недоумевает: отчего эти тормоза Duran Duran поставили в альбом? А мы показали, что можем быть романтичными, можем влюбляться, мы знаем, что такое мелодия. Но — читай выше! Если надо, мы из поэтов, веселых и классных парней, превращаемся в чуваков, которые могут дать по морде.
Каждый из нас дрался в своей жизни. У нас нет в группе человека, который валял бы дурака. И это уже не группа, это громадный массив. То, что мы увидели в сентябре, — это результат работы порядка пятидесяти человек. Пятидесяти! Это те, кто непосредственно делал что-то — звук, репетиции. Я только смоделировал ситуацию и тот мир, в который пришли чуваки и сделались Brutto. Никогда в жизни я в одиночку такого массива не сделал бы. По сравнению с «Ляпис Трубецкой» здесь другие уровни, другие скорости.
— Значит, в Brutto пять вокалистов: ты, Гурков, Бразил, Петя, Лэфт…
— Лэфт еще и гитарист. Вокалисты — это такое условное название. У нас много различных функций. В последней поездке «Ляписа» было много серьезных моментов, и Бразилия, например, исполнял роль тафгая — человека, который, когда было нужно, разруливал стремные ситуации на сцене.
«Проблема в том, что интеллектуальная прослойка соглашается быть терпилами»
— Не было желания выдержать паузу между «Ляписом» и Brutto?
— Дело в том, что как «ляпис» я погас давно. Я менопаузу между «Ляписом» и BRUTTO, между старым и новым «Ляписом», выдерживал семь лет. Когда там «Ляпис» погас? В 2001-м? А в 2007-м появился «Капитал». Я уже выдержал эту паузу и ждал, когда придет волна.
И то, что я написал в «Завещании Ляписа», — это все не п*здеж. Я предлагал изменить название после альбома «Капитал». У меня было название «Рывок Юхансона», у меня были варианты «Брутто», «Андердог». Я мутил группу с покойным Сергеем Кагадеевым, и она должна была называться «Андердог», и это было тоже про гантели и спорт. Эта «Брутто» жила во мне давным-давно.
Поэтому никакой паузы не надо было выдерживать. Мне необходимо было сделать только технические действия: во время гастрольного тура подготовить монолит Brutto. Поэтому со мной ездили чуваки, которых я сагитировал делать проект. Они должны были почувствовать, что такое сцена, должны были понять, по дороге им со мной или нет.
Поэтому Бразилия, Огурец появлялись на концертах. Потом Топор начал появляться. Как его назвать — вокалистом? Но он и тафгай у нас, и служба безопасности, и он же — режиссер, снявший клип Underdog. Ляписовский продюсерский центр «Дети солнца» никогда бы не позволил снять мейнстримовое дорогое видео боксеру и футбольному хулигану. А я увидел его и понял, что этому человеку надо реализоваться. Вот это и есть новый посыл Brutto: это искусство, в котором могут найти себя люди, которые в профессиональном окружении шоу-бизнеса считаются маргиналами и любителями. Ты понял, в чем прикол? Да, он, Топор, сейчас режиссер, жесть! И он снял Underdog, стоящий рядом с клипом маститого и профессионального Саши Стеколенко (режиссер нескольких клипов «Ляписа Трубецкого», а также первого видео Brutto — 34mag). Обоих я люблю, но многие говорят, что Underdog даже покруче. И это снял человек, для которого это — дебютная работа. Но это человек, который знает, что такое бокс, кто такой Мохаммед Али, знает, что такое бить кувалдой по колесу. Мне нужно было именно это. Мне важно, чтобы человек, который сегодня заходит в спортзал, не смог пройти мимо своего тренера и не сказать: «Ну что, лучшие друзья мужчины в мире тяжелые чугунные гири? Га-га-га». Понимаешь?
Мы с ребятами работаем по схеме: с утра проснёмся, посмотрим новые вводные и начнем действовать. Мы — викинги. Смотрел сериал «Викинги»? Это отличный сериал. Его нет в реестрах. Это не «Фарго». Это не Спейси с «Карточным домиком». Это «Викинги», канадско-ирландский, кажется, сериал. Там есть мочилово, там есть история. Но там именно об этом. Мы высадились на огромном острове. Вокруг — обыватели, мещане, цивилы, комментаторы портала tut.by. Это огромное дикое окружение, в котором все, что связано с хардкором, даже спортом, подвергается троллингу.
Полностью интервью Антона Кашликова с Сергеем Михалком читайте на 34mag.net.
