Фота Змитера Лукашука
Справка Еврорадио: Леонид Канфер родился в Минске, закончил журфак БГУ, работал специальным корреспондентом российских телеканалов НТВ, ТВ-6 и ТВЦ в Минске. Награждён премией ТЭФИ в номинациях «Специальный репортаж» и «Специальный репортёр» за фильмы «Как я ездил в Чечню» и «Там, где была война». Работал на «Девятом канале» в Израиле, сейчас — независимый журналист. Автор фильма «Кровный враг» о войне в Украине.
Еврорадио: Вы закончили журфак БГУ и по логике должны были начинать карьеру на отечественном телевидении, но я вас знаю исключительно по работе на российских каналах…
Леонид Канфер: Я никогда не работал на белорусском телевидении и не собирался этого делать. Поэтому выбор был прост: или работать стрингером, или, в лучшем случае, собственным корреспондентом российских компаний, которые на тот момент считались гораздо более демократичными и прибыльными. Ну а ещё я просто почувствовал, что упёрся в какой-то потолок тем, которые ежегодно по кругу проходят и ничего не меняется: выход оппозиции по знаковым датам, что-то в очередной раз «устроил» Лукашенко, какая-то социалка и какая-то деревня. А хотелось чего-то большего. Поэтому причины у меня были личные, а не как в случае, например, с Сашей Ступниковым, которого Лукашенко депортировал из Беларуси (Александр Ступников, глава представительства канала НТВ в Беларуси, в 1997 году был лишён аккредитации и депортирован из страны за «систематическое искажение информации о событиях в Беларуси», — Прим. Еврорадио).
Еврорадио: Думаю, и сегодня многие из наших телевизионщиков мечтают попасть на российский канал. Но легко ли туда устроиться?
Леонид Канфер: Сейчас нет никакого смысла туда ехать. В определённый момент я даже начал шутить, что от одного Батьки сбежал к другому. Российское телевидение дрейфовало к формату белорусского и практически с ним сравнялось. И теперь даже лучше работать на белорусском ТВ: здесь хоть и есть пропаганда, но это пропаганда власти. А в России не только внутренняя пропаганда, но и информационная война с Украиной. Там из-за этого начался просто какой-то трэш, который продолжается уже два года. И к журналистике это не имеет никакого отношения вообще! Сегодня Москва перестала привлекать тем, что это некий центр журналистики, где по приезду попадаешь в профессиональную среду, которая тебя поднимет, поможет вырасти. Нет, теперь наоборот — там научат тому, что к журналистике не имеет никакого отношения.
Еврорадио: Приехать за профессиональным ростом и деньгами это одно, а стать военным корреспондентом — совсем другое. Сами такой выбор сделали?
Леонид Канфер: Я не один такой: есть наши фотографы — Сергей Гриц, Вася Федосенко, с которыми я постоянно встречался в горячих точках. Когда я переехал в Москву, шла вторая чеченская война. И все корреспонденты-ребята ездили туда по ротации. Мало того, что отказаться ехать было стыдно, хотя такие у нас и были, но это было ещё и интересно. Ведь война обнажает всё. И те ситуации, тот нерв, который снимаешь на войне, не снимешь ни в каком другом месте. Ну, и это просто затягивает. Хотя и были случаи, когда журналистов похищали, убивали…
И, знаешь, я постоянно чувствовал зависть к журналистам «первого призыва» НТВ, которые работали во время первой чеченской войны. Они всегда старались показывать две стороны: снимали и со стороны боевиков, и со стороны федералов. И это правильно по всем журналистским стандартам, если ты себя чувствуешь в первую очередь не гражданином страны, а журналистом. Когда я сейчас делал свой фильм о Донбасс и двух братьях, которые воюют друг против друга, мне неоднократно говорили: «Ты из России, а поехал снимать в Украину — как так?» или «Ты сам из Беларуси, а поехал снимать сепаратистов — как ты мог?». Я чувствую себя журналистом по жизни, а потом уже гражданство, ощущение самого себя, ментальность и так далее. Так я всегда себя позиционирую время работы в горячих точках.
Еврорадио: И в итоге стали советником у Рамзана Кадырова…
Леонид Канфер: Это была дружба, которой я не искал. Хотя были коллеги, которые такого друга хотели: знали, что Рамзан Кадыров — человек щедрый, и если человек ему нравится, то он может многое для него сделать. История такова. В 2006 году Кадырова назначили Премьер-министром Чечни — по возрасту он ещё не мог быть президентом. А «временным» президентом был Алу Алханов. Марианна Максимовская для своей программы попросила меня сделать сюжет об Алханове в формате «без галстука». И Алханов был в моём сюжете человеком: он у меня чихал, спотыкался, играл со мной в футбол. А в итоге мы ехали с ним в машине и он заснул. Оператор снял мой стэндап, когда я говорю: «Тихо, президент спит» и камера переходит на Алу Алханова. Это вышло в эфир, и на следующий день мне позвонил Кадыров. Разговор начался с его слов: «Леонид, а кто вам дал право издеваться над нашим президентом?». Но это была шутка: Кадыров воспринял фильм так, как будто мы хотели показать Алханова, как человека, который не справляется со своими обязанностями. Так возникла дружба, и за одну фразу «президент спит» Кадыров мне многое прощал. Ведь в те времена я был «незрелым» журналистом и считал, что серьёзные мысли лучше подменять иронией. Но позже возникли ситуации более серьёзные, чем ирония в моих сюжетах, и отношения наши закончились. Хорошо, что они закончились без каких-то серьёзных последствий для меня. Это я рассказал предысторию того, как стал советником у Кадырова. Правда, это было только название — на самом деле, я занимался обучением его журналистов. Я пытался если и не сделать из телевидения Чечни «Неделю с Максимовской», но хотя бы вписать его в какие-то скобки и правила. Но в итоге у меня ничего не получилось. Для них там постоянное присутствие президента на экране важнее всех форматов. На этом моя работа и закончилась. Но я на собственном опыте убедился: нельзя журналисту позволять своим героям переходить в отношениях некую границу. Потому что тогда мгновенно теряется твоя независимость и твоё право говорить об этом человеке определённые вещи, которые реально существуют. У меня эта граница была перейдена, и я для себя решил, что не комментирую ничего из того, что происходит в Чечне.
Еврорадио: И спрашивать вас о возможной роли Кадырова в смерти Немцова, которую ему приписывают, бессмысленно?
Леонид Канфер: Да, я не буду это комментировать, потому что меня нельзя назвать человеком совершенно беспристрастным.
Еврорадио: Можно сравнивать то, что происходило в Чечне, с тем, что сегодня происходит в Украине?
Леонид Канфер: Полностью уместно такое сравнение. Год назад я снимал наёмника, 21-летнего парня. Попал с ним в одном окопе под Славянасербскам под артиллерийский обстрел. Это был его первый бой, и я снимал в это время с ним интервью. Потом мне сказали, что он в том бою погиб. Оказалось — неправда. Он выжил и уехал домой, в Россию. Я нашёл его в Череповце. Спрашиваю: «Андрей, в 90-х годах Россия воевала в Чечне — за что она воевала?» — «За территориальную целостность, чтобы страна не развалилась». — «А теперь Украина воюет за свою территориальную целостность, так как и сама она, и весь мир, и даже Россия считают, что это её территория, почему России можно было в Чечне, а Украине на Донбассе нельзя?». У него не было ответа на этот вопрос. Но это правда, это вполне соответствующее сравнение. В Чечне погибли десятки тысяч мирных жителей, Грозный, когда я его увидел, напомнил мне Сталинград. Поэтому, если Россия говорит, что украинцы не должны отвоевывать свой Донбасс, возникает вопрос: «А вы что делали в Чечне?».
Еврорадио: Почему же россияне едут воевать на Донбасс?
Леонид Канфер: Разные люди. Этот Андрей «Череп» пытался мне повторить то, что говорят по телевизору. Но на сложные вопросы, как в случае с Чечнёй, он ничего не мог сказать, потому что ответов на такие вопросы в телевизоре не давали. И думаю, что таких обманутых пропагандой людей, там много. Но были люди, которые за «русский мир» — «здесь русских бьют!» Они были на передовой «борьбы с американским империализмом». Но были и те, кто понимал, что война, это то место, где можно «отжать», много там каких полууголовных и уголовных элементов. Есть и люди профессиональные, которые якобы добровольцы, но видно, что у них профессиональный армейский взгляд на вещи.
Еврорадио: Вы поняли, что это за такой «русский мир», о котором так много говорят?
Леонид Канфер: «Русский мир», как я понимаю, это готовность идти воевать за какие-то свои ценности. Правда, никто не знает, что это за ценности. «Русский мир» — это как идея «наших бьют!». И эта идея работает на Донбассе. Все СМИ работали на эту идею: украинские фашисты-бандеровцы не дают русским Донбасса говорить по-русски и дружить с Россией. Идея понятна, и поэтому много кто туда поехал. Но тут возникает вопрос: есть же русские в Узбекистане, Туркмении, где уже 25 лет после развала СССР их просто уничтожают. И Россия их не защищает. Потому что есть туркменский газ. В Украине же разыгрывается «русская карта», поскольку Россия не хочет, чтобы Украина уходила из-под её влияния в Европу. А ведь мы говорим, что должны быть два центра силы, что мы равны американцам! А тут какая-то Украина от нас уходит и мы ничего не можем сделать. Вот и весь «русский мир»! С голой задницей, но рвать на себе «тельник» и кричать «Мы круче всех!».
Еврорадио: Ваш фильм о двух братьях был показан и в России, и в Украине?
Леонид Канфер: Да, причём, в один день. Правда, были две версии фильма: для Украины и для России. Но главное осталось в обеих версиях: сбалансировано показан конфликт с двух сторон и мы даём обоим героям высказаться на тему, почему они воюют.
Еврорадио: У нас российские каналы популярнее отечественных, не может так случиться, что российская пропаганда и на нашем обществе негативно отразится?
Леонид Канфер: Мне кажется, что это засилье российских каналов — хорошо для белорусской власти. Почему? По российскому телевидению очень хорошо и подробно показывают войну в соседней стране. Белорусы смотрят и сравнивают с тем, как они живут: у них нет войны. Это сначала над словами Лукашенко «Скажите спасибо, что у нас здесь мир» смеялись, а теперь, когда рядом реальная война, а дома — мир, люди говорят: «А правда»… Это очень важный момент для укрепления власти. Ведь если бы это было невыгодно власти, то это бы не показывали. Но показывают и говорят: «Вы видите, что происходит в Украине? А в России? Там вообще труба! А у нас тут остров стабильности!». Продуманная позиция: чем больше люди смотрят российское телевидение, тем больше держатся за эту власть — «лишь бы не было войны!».
С другой стороны, раньше я в Беларуси бывал эпизодически и не углублялся в то, что здесь происходит. Но в последний приезд мы погуляли по Минску, и мне бросились в глаза несколько фактов. В одним из кафе волонтёры преподают белорусский язык и туда приходит очень много людей: не только хипстеры и студенты, но и люди в возрасте, которым до пенсии несколько лет. И этому никто не мешает. А раньше было так: все, кто говорит по-белорусски — оппозиционеры и потенциальная угроза власти. Думаю, сегодня власть испытывает большую угрозу со стороны России, чем со стороны оппозиции. Известно, что это конъюнктура, и сегодня за национально ориентированную позицию власть может даже похвалить. Даже Лукашенко станет националистом, если снаружи увидит угрозу своей власти.
Еврорадио: Ваш пост в Фейсбуке, где вы сравнили Минск с другими европейскими городами, имел много просмотров…
Леонид Канфер: Я сам этому удивился. Но хочу уточнить: я, конечно, не имел в виду, что Беларусь стала Европой. Просто я увидел таких людей, которых здесь не видел раньше, и появившихся здесь не благодаря, а вопреки. Люди эти по своей ментальности и сути — европейцы. Особенно это заметно, если долго проживёшь в России и приедешь сюда. Там у тебя постоянно перед глазами майки с Путиным, а тут ты видишь людей, которые интересуются совсем другими вещами в жизни. Они не хотят ни с кем воевать, ни за какие идеи — у них европейские ценности преобладают. Это тот тренд, который и без Майдана позволит Беларуси дрейфовать в сторону Европы. Если таких людей постепенно будет становиться всё больше. И это не будет зависеть от желания или нежелания власти. Когда людей с европейской ментальностью станет так много, то никакая Ермошина не в силах будет нарисовать никакие результаты — они просто не позволят продолжаться потому, что сейчас имеем. Я писал об этом. Мне казалось, что здесь всё подавлено какими-то «бээрсээмами», совком, но нет — появилась эта вот прослойка.
Еврорадио: За нынешней президентской кампанией следили?
Леонид Канфер: Никаких сюрпризов я не ожидал от этих выборов и точно знал, что никто на улицы не выйдет — в прошлый раз «надавали по шапке» так, что мамка не горюй, но всё равно это ни к чему не привело. Но есть какая-то психологическая усталость у людей, они просто хотят чего-то другого. Не то, чтобы они устали конкретно от Лукашенко, или они видят некую альтернативу, либо заражены некой европейской идеей — ничего того, что есть в Украине, здесь нет. Просто: «Ну, дайте хоть чего-то другого попробовать, ведь жизнь проходит, надоело одно и то же чуть ли не четверть века!». И это настроения не только интеллигенции, но и обычных людей. Плюс — ухудшение экономической ситуации. Известно, что это происходит из-за ухудшения ситуации в России. А в таком случае о каком суверенитете можно говорить, когда экономика твоей страны полностью зависит от страны другой?
Но сейчас о другом: в казино и в политике всегда нужно вовремя останавливаться и уходить. Путин эту границу перешёл — ему нужно было больше в президенты не идти, и он остался бы в памяти как человек, при котором было хорошо. И никто бы не задумывался, что это не Путин сделал хорошо, просто мировые цены на нефть были хорошими. У Лукашенко то же самое — это будет его самый сложный термин. Потому что теперь будет очень тяжеёлое положение в России, а соответственно, и в Беларуси. Как из этого выходить? Никто ведь не хочет никаких структурных реформ. Лавировал Лукашенко 20 лет между Западом и Россией, и он думает, что получится это и сейчас. Как не получится у Путина пересидеть и дождаться хороших цен на нефть. Не будет этого. И я даже рад, что снова переизбрался Лукашенко. Ведь если бы выбрали другого, ту же Короткевич, то справиться с тем валом проблем, которые сейчас наваливаются на Беларусь и Россию, нереально. Ну, вот пусть и расхлёбывает результаты своего 20-летнего правления сам. Можно было найти «стрелочника», но оба они решили этого не делать. Можно было спокойно уйти — решили не уходить. Хорошо. Собственно говоря, всегда должен прийти момент, когда за всё надо платить и отвечать.
Еврорадио: При каких условиях вы вернулись бы работать на родину?
Леонид Канфер: Я — журналист. И даже сейчас, когда в России тотальная пропаганда и никто этого не скрывает, я пытаюсь доказать, что могу остаться журналистом. Даже на государственном канале «Россия 24» я делаю то, что отличается от того, что делают все остальные. Я не критикую коллег — каждый делает свой выбор и каждый знает, за что ему стыдно, а за что нет. Мне не должно быть стыдно за то, что я делаю в эфире. И если в Беларуси мне будет позволено оставаться верным принципам журналистики, не обслуживать чьи-то интересы, то всё можно обсуждать. При этом я всё равно хотел бы сохранить за собой статус независимого человека, который в любой момент может сказать: «Извините, ребята, это мы играем, а это нет». Я очень опасаюсь, что мне начнут что-то диктовать. А я этого сильно не люблю.
