О себе
Мне 26 лет. На журфак хотел поступить еще в школе.
Я родился в Казахстане в семье геологов. Мне был год, когда меня привезли в Минск.
Жил в районе Кальварии, возле нынешнего здания журфака. Я в то здание впервые попал, когда мне было лет 15. Там шло строительство, мы пробрались через забор, на крышу. Нас с друзьями заметила охрана с собаками, гонялась за нами, задержала. Поэтому первые впечатления были так себе.
Путь в профессию
Со второго курса я начал сотрудничать с газетой «Туризм и отдых». На 4-м курсе меня взяли в штат.
Весь 2013-й год я провел на ej.by. Именно там я стал журналистом. Не на журфаке, а в «Ежедневнике». Сейчас это издание не на подъеме. Когда начал падать рекламный рынок, то стало трудно. Там не хватает рабочих рук, как результат — меньше статей и фотографий.
О Майдане
Когда убили Жизневского, то мы с другом взяли билеты в Киев, хотя у меня и была сессия в университете. Это была середина января 2014 года. Мы провели там несколько дней, но много всего застали, особенно столкновения протестующих с силовиками на Грушевского.
Во второй раз я был на Майдане в середине февраля. Оказался там 20 февраля, в самый жестокий день. Еще с вокзала услышал выстрелы. В тот день на Майдане убили около 100 человек, всю Небесную сотню. Сначала я попал на Майдан со стороны «Беркута», мне там находиться не разрешили. Сказали, чтобы убегал, иначе застрелят. Беркутовцы были на нервах, много ругались. Потом я был со стороны протестующих. Запомнил, как одна старушка помогала дробить камни мостовой и складывала их в мешок.
Тот день тянулся четверо суток без сна. Питался какими-то йогуртами, ведь поесть можно было только на окраинах. Я застал время, когда исчез Янукович.
После того как Верховная Рада освободила Тимошенко, она приехала на Майдан.
Это невероятное счастье — быть в те дни в Киеве. Это было круто. Это офигенно вдохновляло. Когда видишь светлые лица, полные надежд. Люди верили, что наконец-то бюрократия, коррупция, бесчинства милиции уйдут в прошлое.
О «Новороссии»
Я был в Луганске в тот день, когда провозглашали так называемую «Новороссию». Город был захвачен сепаратистами. В те дни там было много бесчинств. Людям раздали оружие, они ходили и цеплялись к прохожим на улицах, отбирали машины. Мне негде было переночевать, поэтому я проводил время в круглосуточном кафе с интернетом. Примерно в восемь утра к нам ворвались люди с автоматами. «Пошли на …й отсюда», — кричали они. Был будто бы объявлен какой-то комендантский час. Так я оказался на пустынной улице.
Никаких такси не было, пришлось идти пешком на вокзал. Спустя некоторое время увидел каких-то людей, подошел к ним. Они приставили автомат мне к груди. «Х…е ты здесь делаешь?» Приказали, чтобы показал свои вещи. А я перед тем был на курсах Би-би-си в Киеве, и они увидели диплом с флагом Евросоюза, увидели «Український тиждень». Стали пугать: мы тебя грохнем, и никто тебя не найдет. И я подумал: да, они действительно могут это сделать и им ничего не будет. Это были обыкновенные 20-летние пацаны. И этим бухим булдосам раздали оружие — ужасно.
На следующий день я попал в Донецк и увидел тот митинг за «Новороссию». Там было, пожалуй, тысяч 15. Все с росскийскими флагами. Там представили армию «Новороссии». Приехало несколько БТРов, грузовиков, вышли вооруженные люди. Кажется, батальон «Восток». Было много кавказцев, которые между собой даже не говорили по-русски. Я их фотографировал, они не препятствовали.
О людях на войне
Люди, которые поддержали ДНР, не имеют альтернативной информации. Нам кажется, что это ахинея, в которую невозможно поверить, но люди воспринимают всерьез, что Украина строит концлагери, что будут убивать людей, которые не сдадут экзамен по украинскому языку.
Следующий раз я поехал на Донбасс с запасом денег на более длительный период. Я видел там человека, который получил высшее образование в США, но воюет на стороне «ДНР». Не надо мыслить стереотипами, мол, там воюют только булдосы за деньги. Есть разные люди с обеих сторон.
И с украинской стороны не всегда ангелы. Пример — батальон «Торнадо», который расформировали после их издевательств над людьми.
О «ДНР» и «ЛНР»
Между собой луганские и донецкие не в очень хороших отношениях. В администрации «элэнэрии» мне около часа рассказывали, какие лохи в Донецке. А в Донецке было все наоборот.
В Горловке один боевик мне говорил: «Нам по…й Донецк, у нас здесь своя республика». Что ни станица, то своя власть. Там нет никакого единства.
Удивило, что между «ДНР» и «ЛНР» существует граница, а на ней люди с автоматами.
Мне бросилось в глаза, насколько много в Луганске серпов и молотов. В Донецке преобладают взгляды российско-имперские, а в Луганске — коммунистические.
О психологии ненависти
Отношение к Украине в «ДНР» и «ЛНР» — это ненависть. Именно это давит на психологию. Ты каждый день слышишь тонны ненависти. Когда им говоришь, как вы можете в это верить, то в ответ они смотрят удивленными глазами. Я увидел, насколько легко людей можно зомбировать и насколько легко они могут поверить в любую ложь.
О роли России
Если бы не Россия, то города были бы целы и не было бы десяти тысяч убитых. Когда Порошенко начал АТО, то за пару дней половину территории освободили — Мариуполь, Славянск, Краматорск. Освободили бы и остальную, если бы не Россия. Ну простая же логика: две области не могут на равных противостоять двадцати областям.
Мы увидели там очень много непонятных людей, танки, которые не ясно в каких шахтах откопали. Без России ничего бы не было.
О Донецке
Когда я впервые попал в Донецк, то увидел прекрасный город. По логике, бастовать могут нищие, где зарплата 10 долларов. Если в Душанбе начнутся митинги за лучшую жизнь, то я не удивлюсь. В Донецке же стояли стеклянные небоскребы, каких на то время не было даже в Минске, вылизанные улицы, реконструированные дома, бутики европейских брендов, дорогущие машины. Этот город был равен Киеву по своему развитию, по деньгам, которые там крутились!
В настоящее время экономика Украины уже пошла вверх, они оттолкнулись от дна. Если там будут заработки хотя бы 500 долларов, то жители Крыма и Донбасса сами вернутся в Украину. Украина слаба не столько армией, сколько на информационном фронте.
Об избиении в здании суда
Меня минуту интенсивно били два-три человека. Я лежал двадцать минут, и меня добивали. Удар, через минуту еще один удар, шевельнешься — удар, что-нибудь скажешь — удар. Били ногами. Один человек сел рядом и минуту держал свою ногу у меня на затылке. Если кто-то выходил из кабинета, то шел по голове. Это нормально?
Если бы они хотели меня убить или вырубить, то хватило бы одного удара. Они били не в полную силу, просто хотели запугать и оказать психологическое давление.
Было больно, но не настолько, чтобы меня покалечить. Они видели, что я журналист, я показал свое удостоверение. В тот самый момент кто-то сзади меня нагнул, а другой ударил меня по челюсти. Сказали: «Свободной журналистики захотел? Получи!»
А ради чего дубасили тех парней? Какую угрозу они представляли? И тот взгляд, которым они смотрели на нас, — страшный.
В комнате было пять-шесть человек. Никто не был в форме. Один из них — Ковальчук Сергей Игоревич — был потом свидетелем на суде. Узнаем фамилии и остальных. Даже если им сегодня ничего не будет, то важно, чтобы имена сохранились для истории. Это самое малое, после чего я бы уже мог успокоиться. Но мы пойдем до конца. Даже если это спустят на тормозах, то больше так делать никто не станет. Кипеш сейчас стоит большой.
Ранее тоже избивали, я помню, что били Сергея Грица, но разве была такая реакция? В то время Tut.by не был настолько сильным и остальные СМИ не были сильными.
Мне кажется, если бы сегодня убили Завадского и Гончара, то и Майдан бы уже был.
