Больше всего в его коллекции могилевских сюжетов — из его родной области. Кроме того, он активно занимается переводами исторических книг на белорусский язык: сейчас, например, работает над большим описанием Речи Посполитой и ВКЛ 1657 года. Вот уже 9 лет Олег вместе с семьей живет в Германии и вот так, через километры, помогает нашим музеям и краеведческим организациям.
Сейчас перед Олегом стоит новая задача: на аукционе eBay ему удалось выиграть крупнейшую коллекцию фотодокументов о Могилеве 1918 года, которая позволит увидеть город таким, каким он был до военной разрухи и коммунистических преобразований.
Чтобы выкупить фотографии, требуется более 4000 рублей. Все неравнодушные белорусы могут поддержать это благородное дело на платформе «Талака». А мы пока познакомим вас с его инициатором поближе.
Могилев. Мост через Днепр.
«Наша Нива»: Занятия историей занимают много времени, как вы успеваете совмещать свое хобби с работой?
Олег Лисовский: Слава богу, я работаю в IT-сфере, которая оставляет мне свободное время на собственные дела: поиск снимков, работа по пополнению и уточнения моих онлайн-архивов с изображениями Могилева, переводы исторических текстов и др. Если бы все, что я перечислил, было моим основным занятием, эффективность была бы во много раз большей. Переводами, к сожалению, семью не прокормишь.
«НН»: Если не секрет, сколько собственных средств вы потратили на увлечение историей? Вас никогда не упрекали родные: мол, тратите деньги понапрасну, лучше бы их на семейные дела направляли?
ОЛ: Точный подсчет я вел только по снимкам Второй мировой войны: за 6 лет на них ушло около 4800 евро. Остальные приобретения не настолько масштабные: думаю, не превысили 1000 евро. Что касается возможных упреков: мне повезло, что у меня мудрая жена, которая хоть и не испытывает радости от расходов на мое «хобби», но понимает, что это не худший вариант, куда мужчина может потратить деньги.
«НН»: Как-то вы говорили, что увлечение историей — не самое популярное явление среди наших соотечественников, но, насколько я знаю, выставка с фотографиями Могилева зимой прошла там с аншлагом. Происходят ли в нашем обществе, на ваш взгляд, какие-либо изменения в русле интереса к прошлому, своим корням? Или все равно это остается занятием «избранных» интеллектуалов?
ОЛ: История, к сожалению, действительно не весьма популярна. Хотя благодаря современным технологиям и интернету, вокруг стало больше доступной и интересной информации. Поэтому все больше людей начинают интересоваться прошлым своей семьи, родных мест, страны.
Из могилевских музеев у меня наладился контакт только с Ратушей (Музеем истории Могилева): с его директором мы почти что подружились, много в чем работаем вместе. Они мне помогают поддерживать связь с общественностью, а я стараюсь возвращать на родину исторические ценности. Это очень хороший пример, насколько эффективным может быть сотрудничество официальных организаций с обыкновенными любителями «из народа». Другие учреждения, к сожалению, до сих пор игнорируют мои предложения и проекты.
«НН»: Как можно заинтересовать безразличного человека историей?
ОЛ: Здесь, на мой взгляд, нет универсального подхода. Каждый имеет свой взгляд на мир, свои «слабые места». Однако, на мой взгляд, современный человек больше всего интересуется яркими, необычными вещами, которые способны вытащить его из серости повседневной жизни. И дети, уже знакомые со смартфонами, планшетами, обращают внимание именно на необычные спецэффекты, интерактивность.
История (в частности, музеи) должно переходить к визуализации и интерактивности: 3D-модели, голограммы, игры и др. Надо создавать среду, способную обеспечить зрителю иллюзию путешествия в прошлое.
Могилев. Подъем от моста в старый город, 1916 год.
«НН»: Когда вы смотрите на старые фотографии, об утрате каких зданий или явлений сожалеете больше всего?
ОЛ: Мне жаль многих зданий, особенно тех, которые создавали некий неповторимый образ города, его облик. Могилев за сто лет утратил все особенности, кроме Ратуши. Да и та была недавно восстановлена с нуля. Где все те башни, что делали Могилев Могилевом? Почему их заменили на однообразные серые кирпичные коробки? Особенно больно за то, что многое было уничтожено без всякой цели: разрушено не в войну, что еще можно было бы понять, это произошло в мирный период. Так, например, случилось со знаменитой холодной синагогой, которую, согласно легенде, в начале XVIII века расписывал предок Марка Шагала. В 1938 году ее разобрали на дрова.
Нацистам мир до сих пор вспоминает «Хрустальную ночь». А коммунисты, которые взорвали и разобрали сотни храмов, напоказ отмечают свои праздники…
Могилев. Б. Садовая напротив ворот архиерейского дворца, 1941 год.
«НН»: Время от времени в Интернете можно встретить опрос, мол, какой самый «пророссийский» город в Беларуси. Для некоторых это Могилев. Как можете это прокомментировать? И действительно ли, по вашему мнению, западная часть Беларуси существенно отличается от восточной?
ОЛ: В чем-то Могилев можно назвать «пророссийским» городом. Или же просто «советским». Жизнь на рубеже и тот факт, что он был одним из первых присоединенным к России городов, дают свои результаты. Но, несмотря на сильное влияние с востока, Могилев исторически сочетал в себе черты и западной культуры.
Если посмотреть на старый и на современный Могилев, то это город со многими лицами, который объединял различные культуры, стили, традиции. И мне хотелось бы, чтобы он оставался именно таким. Только пусть будет немного внимательнее в отношении исторического наследия.
«НН»: Вы с детства разговариваете по-белорусски?
ОЛ: По-белорусски разговариваю не с детства. Мне сейчас очень стыдно, но в школе белорусский язык мне даже не нравился. Переломным моментом стал декабрь 2010 года. Мы следили за событиями на Площади уже из Германии, после чего я решил, что хотя бы в интернете буду пользоваться исключительно белорусским языком (кроме тех случаев, когда мой собеседник даже теоретически не может меня понять) в знак солидарности.
Что касается моих проектов, когда я столкнулся с довольно неприятной позицией относительно белорусского языка даже со стороны жителей и граждан Беларуси, слышал высказывания, мол, по-белорусски ничего стоящего не сделаешь ни в культурном, ни в научном плане, то со своей стороны решил сделать все возможное, чтобы оспорить такие тезисы. Именно поэтому все мои переводы старинных текстов существуют только в белорусскоязычным варианте. Я написал историко-приключенческий роман «Книга», сюжет которого полностью вращается вокруг реальных событий из могилевской истории. Видимо, все эти проекты могли бы достичь большего успеха и принесли бы мне большую популярность, если бы я делал их по-русски, однако куда приятнее иметь чистую совесть. Чтобы я мог откровенно говорить, что не хныкал и не жаловался на тяжелое положение родного белорусского языка, но взял и сделал хотя бы что-то сам, чтобы его поддержать.
