Священник Винцент Годлевский (в центре) среди белорусской молодежи в Жодишках (ныне агрогородок в Сморгонском районе Гродненской области), 1925 год.
«Наша Нива»: Могли ли бы Вы сформулировать: в чем главная заслуга Годлевского перед Беларусью и белорусами?
Андрей Вашкевич: Годлевский был как альтер эго еще одного видного деятеля-священника Адама Станкевича. Они вместе создавали Белорусский христианскую демократию в 1920-е. А благодаря христианской демократии белорусское движение стало массовым и действительно народным не только в культурном или политическом измерении.
Они подняли вопрос о праве молиться в храмах на родном языке. Годлевский, в отличие от многих других, кто оставлял себе роль лишь священника или культурного деятеля, не боялся быть политиком.
«НН»: Становым хребтом национального движения начала ХХ в. традиционно считаются социалисты, Грамада. Христианские демократы как бы на вторых ролях.
АВ: Такой стереотип был сформирован советским взглядом на историю. Да и то не сразу. Если бы мы, например, жили в сталинские времена, мы не могли бы говорить ни про «Таварыства беларускай школы», ни про КПЗБ, ни про Грамаду. Поскольку эти западнобелорусские организации были до 1956-го под запретом в советской историографии. Позже о них разрешили писать. Что касается хадеков, т.е. христианских демократов, то религиозный аспект считался неактуальным вплоть до самого конца СССР. Отсюда и такое к ним отношение.
Винцент Годлевский (16 ноября 1888, д. Шуричи, Волковысский уезд — декабрь 1942, концлагерь Тростенец) — католический священник, белорусский политический и общественный деятель, публицист.
На фото — Годлевский в 1906 г.
Между тем, священники играли важную роль в национальных движениях. Язык религии был важной составляющей созревания нации — наряду с возможностью пользоваться своим языком в армии, наличием национальной буржуазии и интеллигенции.
Священники часто и выступали в роли национальной интеллигенции. В БХД было всего несколько десятков священнослужителей. И далеко не все решились быть открытыми политиками. Но и Фабиан Абрантович, и Владислав Толочко, и Иосиф Германович, и Казимир Сваяк — вместе сделали важное дело.
В Западной Беларуси они обострили вопрос о правах Польши на эти земли. Ведь главной опорой Польши, которая пришла сюда в начале 1920-х, считались католики, а тут появляются вдруг католики-белорусы.
И польские власти довольно активно применяли репрессии в отношении БХД.
Белорусские ксендзы были между Сциллой и Харибдой. Поляки обвиняли их в прокоммунистической агитации, большевики в пропольской. Хотя и те, и другие понимали, что ничего такого не было, а преследовали их в реальности за белорусский патриотизм.
Освящение памятника на могиле Казимира Сваяка, священника, белорусского поэта и общественного деятеля. Справа в очках — Винцент Годлевский, слева в облачении — Адам Станкевич. Возле памятника выстроен почетный караул из белорусских скаутов. Вильно, кладбище Росса, 1936 год.
Движение христианских демократов, в отличие от социалистов, последовательно отстаивало независимость, и эту идею пронесло через весь ХХ век и и ради воссоединения с СССР никогда от нее не отступало, как социалисты на определенном этапе.
«НН»: Годлевский вышел из БХД, когда партию в 1936 году хотели преобразовать в Белорусское народное объединение. Что значило это преобразование?
АВ: Это связано с расколами в белорусском движении. В 1922 году на выборах в Сейм Польши белорусское движение вышло единым фронтом. И имело большой успех. Но впоследствии стало ясно, что парламентской деятельностью изменить польскую политику в отношении белорусов невозможно.
«Грамада» в 1923-24 годах пошла своим путем, поддавшись влияниям Минска и Москвы. Белорусская христианская демократия организовалась в 1926-м. И за десять лет, к 1936 году, через конфликты и противоречия, она пришла к идее сближения и сотрудничества с левыми, к формированию Белорусского народного объединения.
Годлевский был против, он считал, что это усилит влияние советских спецслужб на белорусское национальное движение. С исторической точки зрения это была правда. Создание Народных фронтов (в Испании, других местах) — это был тактический ход Сталина, направленный на подрыв ситуации в капиталистических странах.
Так Годлевский в самом конце 1930-х логично пришел к сотрудничеству с немцами: просто больше никого не оставалось. Других вариантов он не видел.
«НН»: Неужели Годлевский не знал об истинных намерениях нацистов? Или закрывал глаза на это?
АВ: В начале 1939-го Гитлер с легкостью занимает Австрию, расправляется с Чехословакией. Годлевский видел: будет новый передел мира, на который белорусы повлиять не могут. Так может, попытаться извлечь из него пользу?
От большевиков, которые также стремились к переделу, Годлевский не ждал ничего: Беларусь осталась бы в тех же условиях. Как и произошло после 1945 года. Апогей его надежды на немцев приходился на 1940-41 годы.
«НН»: Как, в какой момент и почему произошел его переход на антинемецкие позиции?
АВ: Единственный национал-социалист в белорусском движении был Фабиан Акинчиц. Он шел на сотрудничество с нацистами из идейных убеждений. Все остальные — из тактических соображений. Они должны были декларировать преданность немцам, но, как документы свидетельствуют, ставилась главная задача: добиться, чтобы немцы дали возможность белорусам самоорганизоваться.
На многие вещи относительно немецкой восточной политики Годлевскому открыл глаза немецкий ученый Энгельгарт, автор книги «Вайсрусланд» (1943). Они вместе проехались по Беларуси в 1941 году. Энгельгардт, не будучи нацистом, открыто говорил Годлевскому, что белорусам как нации от немцев не на что надеяться.
«НН»: За что Годлевского уничтожили? Да еще так символично — перед Рождеством Христовым?
АВ: Я в своей книге постарался отойти от однозначных утверждений. Нет прямых сведений о лидерстве Годлевского в БНП [Беларускай незалежніцкай партыі]. Вообще, политические расклады того времени на удивление мало изучены. Крупнейшие специалисты по этому периоду — Юрий Туронак и Юрий Грибовский. Туронок, например, восхищался Ивановским. Я не хотел, чтобы у меня вышла аналогичная «Гадлевскоцентричная» история. Именно это долгое время меня удерживало от книги.
Я насчитал семь вероятных причин убийства Годлевского. Не хотел бы выносить одну какую-то как основную.
Годлевский с конца 1941-го конфликтовал с немцами. Особенно его возмутил расстрел двух белорусских ксендзов. Годлевский имел прямые выходы на Берлин, писал туда и жаловался. Это не нравилось местной немецкой администрации, через голову которой он действовал.
А в Беларуси немцы создавали контролируемый хаос: бросали каждому народу этой территории — белорусам, полякам, литовцам, кроме евреев, конечно — некую подачку и наблюдали, как народы грызутся между собой. Наконец началась война всех против всех.
Например, есть версия, что Годлевскому в 1942 году немцы предложили создавать независимую от Рима автокефальную католическую Церковь. Они не могли смириться, что какая-то структура подчиняется кому-то, выше Гитлера. Но Годлевский не хотел быть марионеткой в их руках.
Когда его арестовали, многие писали: «Он был слишком большим патриотом. Но не немецким». А такое не разрешалось.
Да, кстати, и Адаму Станкевичу большевики предлагали стать епископом в Вильнюсе, отказавшись от подчинения Папе Римскому. Он не согласился и был замучен в ГУЛАГе.
«НН»: Как стали известны обстоятельства гибели Годлевского в Тростенце?
АВ: Выяснились они неожиданно, во время суда в Кобленце, в Западной Германии, в 1960-е.
Судили Георга Хойзера, который в войну, будучи очень молодым еще человеком, являлся начальником минской полиции. Переводчик озвучил показания его подельников о том, как они приехали в Красный костел, арестовали Годлевского, вывезли в Тростенец. Хойзер вывел его из машины в темноту. Затем последовал выстрел, Хойзер вернулся один, и они уехали.
Хойзер не сознался, но на него хватало материала и так. Его обвиняли в уничтожении 10 тыс. человек, он лично убивал женщин и детей.
Хойзер умер в 1980-е, отсидев в тюрьме всего семь лет. До ареста он работал в полиции, коллеги принесли ему в суд букет цветов…
В 2010 году на месте убийства Годлевского в Тростенце был установлен крест. Фото Радио «Свабода».
«НН»: Почему именно в этом году вы решили опубликовать книгу? Просто накопился материал или чтобы подгадать к 100-летию БНР?
АВ: Так сложились обстоятельства. Отдельные куски были уже лет восемь как написаны. Например, предисловие к собранию сочинений Годлевского.
«НН»: Годлевский имел отношение к созданию БНР. Какую должность он занимал в Раде, чем занимался?
АВ: В Раде БНР Годлевский был недолго и занимал второстепенную должность комиссара по делам беженцев.
Его реальная политическая карьера началась в 1921-м, когда он стал служить в Жодишках в костеле по-белорусски. Неожиданно этот факт получил большую популярность у прихожан. В 1925 году его отдали под суд, в 1927-28 он провел 16 месяцев в Мокотовской тюрьме в Варшаве.
Ворота Мокотовской тюрьмы (Мокотув — район Варшавы), где в 1927-28 гг. за белорусскую деятельность сидел Винцент Годлевский.
Впоследствии Годлевский был отстранен от парафии, но не был, как многие другие белорусские ксендзы, выдворен за пределы этнической территории. А ведь многих переводили в Польшу, кто-то уезжал в США, в Харбин. Адам Станкевич, не имея возможности вести службу, преподавал в виленских школах.
Мы все говорим о Годлевском-политике, а важно упомянуть и его культурную деятельность. Он осуществил второй перевод Нового Завета на белорусский язык. Первый был сделан Декуть-Малеем, но перевод Годлевского — более профессиональный.
Сохранились записи: он работал с текстами на семи языках в ходе этой работы.
Также Годлевский возглавлял Белорусский институт хозяйства и культуры — это было фактически представительство БХД на селе. К концу деятельности в нем работала тысяча человек, было 60 кружков. Со всеми ими Годлевский контактировал, находил им средства, поддерживал.
Тогдашняя БХД была уникальным ресурсным центром. Их типография, например, выпустила 60% всех белорусских изданий Западной Беларуси!
«НН»: Остались ли в Беларуси родственники Годлевского?
АВ: Родственников я не нашел. Его мать умерла в 60-е, где — неизвестно. Дядя тоже. Сестра выехала в Польшу, там, наверное, живут ее потомки.
«НН»: Какое наследие Годлевского (материальное, документальное) сохранилось до нашего времени?
АВ: В отличие от Станкевича, он оставил не так и много написанного. Но есть и открытия, уникальные вещи: недавно нашелся в Национальном историческом архиве его тюремный дневник. Это 40—50 рукописных страниц. Я его цитирую в книге, но имело бы смысл издать полностью.
Остался дом в Шуричах [Свислочский район Гродненской области], где жил его дядя, Годлевский бывал там. Конечно, остался и костел в Жодишках, где он служил.
Годлевский выступает с проповедью в Жодишковском костеле, 1924 год.
Для меня было открытием, что еще лет десять назад Годлевского в Жодишках помнили. Старухи знали молитвы по-белорусски, которым он учил. Жив был еще старый захристиан костела — Рогач. Когда журналист Сергей Лескеть хотел в Жодишках установить мемориальную доску Годлевскому, а разрешения не дали, Рогач стучал клюкой по полу и говорил: а я б хотел, чтобы была «шильда» Годлевскому.
Рогач вспоминал, как в 1942 году Годлевский приезжал в Жодишки и говорил: скоро настанет такое время, когда ни Пилсудского, ни Сталина уже больше не будет. О Гитлере такого он не мог сказать, но люди поняли и этот намек.
«НН»: Какого увековечения, по Вашему мнению, заслуживает Годлевский? С кем из современников по значимости его можно сравнить?
АВ: Трудно сказать: общество до сих пор концентрируется на событиях Второй мировой войны, а сотрудничество с немцами в любой форме — болезненный момент.
Я сравниваю Годлевского с индийским деятелям Субхасом Чандра Босом, который был соратником Джавахарлала Неру и Махатмы Ганди, но во время Второй мировой сотрудничал с японцами и возглавлял даже прояпонскую администрацию в Индии. Он погиб во время загадочной авиакатастрофы в 1945-м. Сейчас индусы его почитают как одного из отцов независимости. Его именем назван аэропорт в Калькутте.
Годлевский — личность, безусловно, трагическая. И моя книга о нем — это книга для размышлений. О судьбе человека, который в чрезвычайно неблагоприятных для этого условиях, попытался остаться политиком и влиять на судьбу своего народа, а не оставаться сторонним наблюдателем.
Приобрести книгу «Вінцэнт Гадлеўскі: насуперак часу» с автографом автора можно 1 марта в Гродно (этнакрама «Цудоўня», Большая Троицкая, 14, начало в 19.00) и 4 марта в Минске, на стенде издательства «Янушкевич» Международной книжной выставки (здание БелЭкспо, пр. Победителей, 14). Начало автограф-сессии в 13.00.
