Иван Ермаков, директор по развитию компании «Витсвитстрой» (она занимается монтажом лифтов) вместе с женой Стеллой Чирковой 13 июня попали в новости. Их «Мазда» задела нескольких активистов возле ресторана «Поедем, поедим». «Наша Нива» связалась с Иваном Ермаковым и он объяснил свою точку зрения и на конфликт вокруг Куропат, и вообще на жизнь.

Наша Нива: Что произошло возле ресторана?

Иван Ермаков: Вы же видели видео, на записи все есть.

— Но вы же могли изувечить человека.

— Там те активисты снимали все на видео. Если бы мы нанесли кому из них вред, то они бы сами выложили красивое видео. А так машина остановилась, они попытались стучать по ней, бросаться на капот и кричать как потерпевшие… Ну не получилось у них.

— Вы пожаловались на них в милицию?

— Ну а какой у меня выбор? Конечно. Там была машина ГАИ, мы описали им ситуацию.

— Активисты повредили вам машину?

— Нет. Пооскорбляли меня, покричали и все.

— За оскорбления не пойдете писать заявление в милицию?

— Пойду только в случае, если случится нападение и будет нужна защита. Потому что сейчас идет мощная травля, угрозы. Пишут в соцсетях: «Вали в Москву», «Чемодан, вокзал, Россия!»

— Говорят, вы не первый раз сталкиваетесь возле этого ресторана с протестующими.

— Да. Первый раз я просто заметил флаги и подъехал посмотреть, за что выступают. Раньше я тот ресторан и не замечал.

Подъехал, на меня сразу начали нападать, брошюрку какую-то дали.

В следующий раз я подъехал, они снова нападают. Ну, слушайте, люди, если вы не идете на диалог — значит я буду ходить в этот ресторан.

— Принципиально будете ходить?

— Они же сами все сделали наоборот, да. Перешли черту.

 

— Но какое мнение вам ближе? Что прошло время, и строить можно? Или же что такое заведение и при таких спорных обстоятельствах не должно было появиться?

— Если в Минске администрация работает и имеет власть, то она должна разбираться с вопросом. Мы здесь причем как граждане?

Если администрация позволила на той территории быть ресторану — все, значит объект существует. Он должен экономически быть оправданным, работать, платить налоги, в том числе, чтобы с них построить мемориальный комплекс.

Зачем объект, в который вложили кучу денег, уничтожать? Какой в том смысл?

— А вы сами как относитесь к Куропатам? Может для вас это просто лесочек?

— Там были какие-то убийства, были какие-то расстрелы. Вопрос требует разбирательства: кто стрелял, когда стрелял? Почему все валят на НКВД? А может это нацисты? Ведь была же война на этой территории. Надо разбираться, кто там, что там.

Называют цифры в 200—250 тысяч расстрелянных. В Минске всего было столько населения в то время. Откуда вы взяли 200 тысяч мужчин, которых там положили?

— О вас говорят, что вы сильно симпатизируете коммунистам. Вот и про НКВД так высказываетесь…

— А почему нет?

— Говорят просто, что это повлияло на ваш переезд в Минск — мол, Беларусь больше всего похожа на СССР.

— Скажем так — Беларусь из советского прошлого взяла много хорошего и это сохранила. Поэтому здесь хорошо, комфортно, работает социальная защита, система образования.

— А что вас вдохновляет в коммунизме? Ведь и точка зрения такая не очень популярна сегодня и работаете вы фактически на капиталистов.

— Я инженер. Организую сложную работу. Была бы работа в государственном секторе — я бы пошел сюда. Я профессионал, не могу не работать.

И у меня хорошее образование. Я интересовался развитием народного хозяйства, различными моделями экономик. Смотрел, изучал, сравнивал — как работала система, сколько было заводов. И почему раньше космические корабли могли летать, а сегодня падают?

— То есть, вы приняли решение, исходя из состояния сегодняшней экономики вы пришли к коммунизму?

— Да, начал сравнивать, сделал выводы.

— А как же Сталин?

— У меня есть опыт управления. И я знаю, что такое нормальный, образованный, адекватный руководитель, системно мыслящий.

— Сталин — нормальный, образованный адекватный руководитель с системным мышлением?

— Ну надо же почитать мнения врагов о нем. Он принял страну с сохой, оставил с атомной бомбой.

— Это распространенная точка зрения. Но репрессии. Миллионы убитых.

— Давайте посчитаем сколько жертв было в войнах. И попробуем запихать туда те миллионы. Где демографические ямы, когда расстреливали миллионы, покажите мне? Где они?

— Есть теория, что численность репрессированных преувеличена. Вы в нее верите?

— Я не ставлю вопрос веры. Есть статистика, демография. Я вижу, что 27 миллионов погибло в Великой отечественной, добавить туда 60 миллионов репрессированных, о которых писал Солженицын, невозможно.

Не было таких масштабов. Можно сослаться на данные Хрущева. Около 3,8 миллионов заключенных и около 700 тысяч убитых.

— Но это почти миллион расстрелянных и 4 миллиона людей, чьи жизни сломали лагерями. Мало?

— Ну а давайте сравним, сколько заключенных в США в то же время было. Сколько сегодня в заключении сидит по территории бывшего СССР.

— Но ведь сегодня абсолютное большинство сидит по уголовным делам, не по политическим. Представьте, что вас закроют на 15 лет просто потому, что вы не согласны с линией партии.

— Ну не так там было. Не было такого, что человек не согласен и его отправляют в лагерь.

— А расстрелы деятелей культуры? Сколько погибло по лагерям писателей и поэтов российских? Сколько белорусских легло в землю в Куропатах?

— Я специально ездил в Камбоджу, изучал период, когда там был геноцид и правил Пол Пот, когда уничтожали интеллигенцию. И вот там целое поле черепов могут раскопать. Там это видно. И страна по сей день не оправилась. Там видно, что такое массовые репрессии.

Ну не было такого в СССР. Не видно.

— Но ведь в СССР убивали интеллигенцию. Вы же из России — тот же Гумилев погиб. Мандельштам.

— Да, это трагедия большая. Но была идеологическая борьба в обществе. Кого-то сажали, кого ставили к стенке. Но ведь и среди судей, которые выносили такие приговоры, и среди НКВД могли быть враги. Может они свои узкие задачи решали через жизни людей. Действовали как преступники, да, и не зря впоследствии ряд руководителей НКВД поставили к стенке. Ну такое было время.

— А сегодня из белорусских или российских коммунистов вам кто-то симпатичен?

— Я не вижу таких. Я поддержу тех, кто будет отвечать за результат своей работы. А политики такого не могут гарантировать.

— Говорят вы имели близкие отношения с нацболами?

— Имел некоторых знакомых, не более того.

— Вам близки их идеи?

— Озвучьте конкретно?

— Национализм, евразийство. «Россия для русских».

— Россия и выросла потому, что была открытой для всех страной. Страна большая, работы всем хватит. «Россия для русских» — это невозможно. Сколько же в России национальностей! И они друг друга обогащают.

— А «Единая Россия»? Путин нравится?

— Также не вызывают симпатий. Космические корабли падают. Заводы не работают.

— А кто за всю историю России был лучшим руководителем?

— Александр III — долго поддерживал мир. И если говорить о трудностях, которые пришлось преодолеть, и какие результаты остались — это Сталин, как ни крути. Ведь это новые заводы, новые отрасли экономики — то, на чем сегодня существует страна.

— Ясно. В будущем в «Поедем, поедим» еще все же поедете?

— Посмотрим. Если будет безопасно — значит поедем. Если решим, что существует какая-то угроза — нарываться не станем.

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?