Сергей Будкин. Фото: budzma.org
Какова ситуация в современной белорусской музыке?
Сначала охарактеризую ситуацию одним предложением: у нас много прекрасной музыки на любой вкус, только об этом мало кто знает. Например, уже вышло 100 выпусков Belsat Music Live, в которых мы представили столько же исполнителей. После каждого эфира нас обязательно благодарят, что мы открыли интересного белорусского исполнителя. Хотя, как правило, он на сцене уже 5, а то и 10 лет.
А ситуация действительно парадоксальная.
С одной стороны, нет белорусского музыкального рынка как отстроенной системы, которая бы интегрировалась в мировой шоу-бизнес. Белорусский музыкант находится под влиянием российского информационного поля. А государственная система с бесконечными согласованиями мешает отечественным музыкантам.
С другой стороны, белорусская музыка развивается чрезвычайно интенсивно и в самых разных направлениях. С участием белорусов случаются и прорывы глобального масштаба. За последние три года случились, как минимум, три таких события.
Первая в истории Беларуси номинация на «Грэмми» — за музыку Антона Мацулевича для песни американского рэпера Fetty Wap.
Прорыв белорусского диджея Arston на сцену электронной танцевальной музыки. Миксы на его треки делали Van Buuren, Hardwell и Tiesto.
Победа Надежды Кучер на конкурсе BBC Cardiff Singer of the World-2015, фактически признание ее лучшей оперной певицей в мире.
Белорусская музыка существует не благодаря, а вопреки. И можно только представить, какого масштаба потенциал она имеет, когда пробивается через асфальт и развивается даже в таких неблагоприятных условиях.
Почему белорусскую музыку очень мало знают сами белорусы?
Наша публика в основном находится под влиянием российского информационного поля. Если до нее и доходит белорусская музыка, то только после того, как она пробилась на Востоке: засветилась в чарте на «Яндексе», прозвучала у Урганта и др. Те, кто там не «засветился», остаются неизвестными для большей части белорусов.
Интересно, что успех на Западе ровным счетом ничего не значит, и часто это совершенно не конвертируется здесь в заполненные залы, и тем более — в продажи треков и альбомов. Свежий пример — группа «Молчат дома», альбом которой набрал на YouTube миллион прослушиваний (преимущественно за рубежом). Музыканты проехались с успешным туром по Европе, на их концерт в Берлине несколько сотен билетов (от 300 до 400) разошлись за пару недель до начала. Но в Бресте или Могилеве у них аншлага не будет. Более того, на них может вообще никто не прийти.
Такая ситуация сохраняется с советских времен: белорусы узнавали о своих, только если их показали по центральному телевидению. Поэтому знания о белорусской музыке у аудитории ограничивались, как правило, триадой «Песняры» — «Сябры» — «Верасы». Показательны результаты социологического опроса за 2009 год: 40% белорусов не знали ни одного белорусского исполнителя.
Мы с порталом TuzinFM пытаемся эту ситуацию исправить с помощью разнообразных медийных и культурных проектов. Например, провели масштабный опрос 90 экспертов, чтобы определить «100 самых великих белорусских песен», а в прошлом году вместе с проектом Letapis.by создали страницу с 60 лучшими белорусскоязычными песнями.
Что изменилось за последние годы в белорусской музыке?
Мне часто приходилось быть в жюри различных конкурсов. Если в 2000-х и до середины 2010-х среди заявителей доминировала рок-музыка, прежде всего тяжелая, и авторское инди (то, что у нас называют бардовской песней), то в последние годы «пластмассовый мир победил»: как правило, сейчас это электронная музыка, сделанная у себя дома на компьютере, — электро-поп или рэп / около рэп. Выступление под минус на конкурсе независимой музыки раньше просто невозможно было себе представить, а сейчас это обыденность.
Бывает даже, что акустический гитарный аккомпанемент запускают с компьютера. Цена музыки, сыгранной вживую, стремительно снижается почти до нуля — ведь это сложно и дорого (инструменты, оборудование, аренда точки и студии для записи). Легче овладеть несколькими программами на компьютере, скачать халявный бит, начитать в подобие микрофона, «оттюнить» потом голос (специально обработать голос, чтобы спрятать различные проблемы, а то и вообще отсутствие голоса) и залить в соцсети. Главное — чтобы было что начитывать-напевать.
И тут есть проблема последних лет: авторские тексты низкого качества, просто на уровне грамотности даже, не говоря уже об одномерности. В ситуации с белорусским языком вообще все трагично, ведь если тексты и пишутся, то они на очень примитивном уровне, с массой смысловых и стилистических ошибок, набранные, как правило, на русской раскладке. У молодых исполнителей не хватает белорусской лексики, чтобы выразить мысль.
Каков потенциал у белорусского музыкального рынка?
Вопрос развития собственного музыкального рынка крепко связан с массой других факторов — политических, экономических, идеологических и др. Чтобы это все заработало, нужен целый комплекс различных мер. Должны быть программы по поддержке не только молодых музыкантов, но и звукорежиссеров, промоутеров, должны быть налоговые льготы для тех, кто продвигает свою культуру, бонусы и «замануха» для тех, кто хочет в этой сфере работать. И, что очень важно, этим процессом должны управлять и реализовывать его люди нового поколения, полностью свободные, которые знают опыт других стран, а то и получили образование в других странах.
Если говорить глобально, то за 2000-е годы была создана система контроля в сфере культуры с согласованиями, гастрольными удостоверениями, уплатой государственной пошлины за выступление зарубежных артистов, закрытыми заседаниями художественного совета, не говоря уже о согласовании текстов песен.
Поэтому можно приказать на государственном уровне, например, сделать национальное талант-шоу и даже дать на него денег, но эта идея провалится на уровне реализации.
Белорусский музыкальный рынок имеет большой потенциал. Единственное, что нужно, — разумно им распорядиться. Как? Это можно сделать по примеру Украины и балтийских стран. Недаром в Украину прорываются Naviband, Лера Яскевич, Palina, ряд молодых исполнителей, которые засветились в местных талант-шоу. Ну и Михалок там.
Первый шаг очевиден: выход из-под чужого информационного влияния и поддержка своих культурных героев.
Какие белорусские группы интересны для широкой аудитории за границей?
Повторюсь: белорусского музыкального рынка как отстроенной системы, которая бы интегрировалась в мировой шоу-бизнес, нет. А значит, нет и красиво упакованных на продажу продюсерских проектов и талантливых артистов, в раскрутку которых вкладывались бы приличные деньги. Зато есть самобытный творческий продукт, который доходит до иностранного слушателя, опять же — не благодаря, а вопреки.
Русскоязычные исполнители из Беларуси особенно на слуху. В первую очередь это триада, которая закрывает собой изрядную часть музыкального рынка постсоветского пространства: Корж — ЛСП — Белорусских.
Ситуация с Западом более сложная, так как конкурентоспособный продукт на английском языке «для масс» белорусы по разным причинам предложить не могут, зато им есть что сказать в отдельных стилях, и это высказывание для иностранного слушателя звучит свежо, интересно и оригинально.
«Молчат дома» стали явлением в мировом пост-панке, их альбом вошел в 15 лучших дисков своего стиля в мире на post-punk.com. Опять же, концерты в разных европейских столицах в клубах на 300−400 человек — это отличный показатель.
Фэнтези-фолк-группа Irdorath нашла себя в Европе, активно продвигается, в частности, в Германии, где издается и выступает на крупных фестивалях. Например, в 2020-м она выступит на фестивале средневековой и фольклорной музыки Wacken Winter Nights (это проект Wacken Open Air, одного из самых крупных фестивалей Германии. В этом году Wacken Winter Nights посетили 5 тысяч человек).
Егор Забелов — звезда аккордеонных фестивалей по Европе, который выступает в Германии, Польше, Швеции и других странах. Да еще имеет сайд-проект с бэк-вокалисткой Rammstein Bobo и ее проектом Bobo und Herzfeld. В ноябре этого года они выступят на фестивале аккордеонной музыки AKUT в немецком городе Халле.
Впечатляет география выступлений этнотрио «Троица», это единственная белорусская группа, которая в 2016-м выступила на всемирном фестивале Womad. В прошлом году они были в программе престижных фестивалей в Португалии, Германии, Польши.
Какие белорусские исполнители имеют потенциал, чтобы стать известными за границей?
Их много. Назову только некоторых.
Роман Волазнев, D. Jaza, Nürnberg, Лера Яскевич,
Бакей, «Район 119».
Из последних открытий — певица Дуся, рэпер Gleboki Smak, электронный проект Magdalinova, победители последнего в истории «Басовішча» — пост-панковый проект luty sakavik и пост-роковая инструментальная группа Harmonix College.
Каждый год сотни тысяч читателей TUT.BY интересуются «Евровидением». Влияет ли этот конкурс на белорусскую музыку?
Для тех, кто интересуется музыкой системно и глубоко, этот конкурс не имеет никакого веса и значимости. Таково и его влияние на белорусскую музыку.
Это просто зрелище, как бой быков или конные скачки, заезд «Формулы-1» или чемпионат Европы по футболу, когда каждый за чипсами и пивом может почувствовать себя экспертом, сделать ставку и поболеть за любимца.
В последние годы в Беларуси закрылись специализированные музыкальные издания. Почему?
Действительно, прекратили существование «Музыкальная газета», ultra-music.com, Experty.by и другие.
Почему? Потому что белорусы не интересны сами себе. Поскольку нет запроса на свое, то и специализированные ресурсы, которые бы обеспечивали этот спрос, просто задыхаются.
В Украине и Литве любовь к себе и своему культурному продукту прививается в режиме нон-стоп от рождения. Поэтому там в прайм-тайм на ТВ звучат песни своих исполнителей на своем языке, их же лица на бигбордах и афишах, на обложках журналов, они — лидеры мнений.
А теперь включаем белорусское ТВ — там ретранслируют музыкальную телепередачу из другой страны. Взглянем на тумбу с афишами — кто к нам едет и на кого ходят? Такое впечатление, что белорусы не любят и стесняются себя.
