В прошлом году Дарья Чехова окончила университет и стала работать терапевтом в приемном покое 10-й минской клиники. Сейчас она одна из тех, кто работает «на передовой», спасая белорусов от COVID-19, пишет «Радыё Свабода».
Посты Дарьі Чеховой в Twitter о работе медиков в условиях пандемии коронавируса собирают тысячи лайков. А пока в выходные люди едут на шашлыки или идут в церковь, Дарья и ее коллеги надевают противочумные костюмы, чтобы противостоять пандемии.
В спецпроекте «Свабоды» «На передовой» врач Дарья Чехова рассказывает о пациентах, страхе и разочаровании — не в медицине, но в системе, в которой работает.
«Врачи сами в шоке-особенно те, кто никогда не работал с пневмониями»
Врач работает в приемном отделении, и ее работа изменилась, так как больницу перепрофилировали под инфекционный. Ранее Дарья заступала на смену, принимала пациентов из поликлиник или доставленных на скорой с различными диагнозами. Теперь — только коронавирус.
«Сначала у нас были только контакты первого уровня, потом появился просто коронавирус, потом — с пневмонией, — объясняет Дарья. — Сегодня в принципе нормально, потому что сейчас мы принимаем пациентов только с подтвержденным коронавирусом и пневмонией. К нам их переводят из других учреждений. Грубо говоря, мы знаем, что за сутки приедет 10 человек или 20, бывает, 30 или 40. И мы готовы их принимать».
В приемном покое отвели отдельную зону, которую разделили на «чистую» и «грязную» части. Там есть специальный шлюз, где медики снимают грязные костюмы, вешают их под кварцевую лампу, снимают средства защиты, дезинфицируют все и протирают септоцидом. Потом идут в «чистую», а когда привозят пациентов, медиков вызывают в «грязную» и манипуляции с костюмом повторяются.
«По сути, вся больница — это уже «грязная» зона» — признает врач.
Сейчас, говорит Чехова, намного напряженнее работать в отделениях.
«Все имеющиеся врачи перепрофилировались в инфекционистов. И они вынуждены лечить этих «тяжелых» пациентов. Если в начале месяца были более легкие формы COVID-19, то сейчас это коронавирус и двусторонняя пневмония. Эти люди вроде бы стабильны визуально, но потом ты смотришь на их анамнез, на их снимки и понимаешь, что пациент действительно тяжелый.
Врачи сами немного в шоке, особенно неврологи, хирурги, потому что они вообще никогда не работали с пневмониями. А здесь им нужно вести пациентов с достаточно серьезной пневмонией в сочетании с серьезным вирусом, который может воздействовать на другие органы. При этом у людей есть сопутствующие заболевания. То есть надо так сопоставить все, так назначить лечение, чтобы не навредить пациенту и вылечить. И в этом плане врачам тяжело».
«У тех, кто на аппарате ИВЛ, особой динамики нет»
Дарья считает, что решение оставлять дома пациентов, у которых коронавирус протекает в легкой форме, имеет смысл. Ведь, говорит она, тяжелых пациентов с каждым днем становится все больше, поэтому госпитализировать всех невозможно.
«Надо оставить резерв для тех, кому это нужнее. Мы ждем наплыва людей в мае, потому что Пасха, Радовница, потом парад. А это все контакты между людьми, поэтому, скорее всего, заболеваемость будет расти».
Врач считает, что не все белорусы до конца понимают серьезность ситуации с коронавирусом.
«Страшно, когда ты с этим работаешь, когда видишь больных людей, вынужденных лежать на аппаратах ИВЛ. Мы стараемся лечить, а они не поправляются. После того как они прошли через реанимацию, то, безусловно, понимают, что такое коронавирус. Но большая проблема, что люди не задумываются, продолжают ходить по поликлиникам, встречаться друг с другом».
Кроме работы в «приемнике», Чехова иногда дежурит в отделениях.
«Не могу сказать, что у меня есть свои пациенты, но как дежурный врач я должна их осматривать. Если кто-то новый поступает, я сама назначаю лечение. Знаю, что в некоторых отделениях есть динамика — даже кого-то выписывают. Что касается пациентов в реанимации, то здесь есть нюансы. У тех же, кто на аппарате ИВЛ, особой динамики нет, хотя лечение хорошее».
«Некоторые коллеги ушли за свой счет, а отдельные уволились»
По словам врача, в начале года о коронавирусе медики не думали. Даже в феврале они были уверены, что он не затронет Беларусь.
«Когда у нас в больнице появился первый случай коронавируса, сразу за ним началось как по накатанной. По правде говоря, мы не думали, что все так обернется. Этот вирус действительно очень контагиозный, то есть один инфицированный может заразить около трех человек. Это довольно высокий показатель заражаемости.
Я много слышала об эпидемии свиного гриппа в 2009 году, но в том году я даже не была уверена, что стану врачом. То, что происходит сейчас, для многих впервые и неожиданно. Наша клиника в принципе была не готова к тому, чтобы стать инфекционной. Теперь каждый день у нас перепланирование, какие-то нововведения, что-то пытаются предпринять».
Все врачи, говорит Дарья, «немного на нервах». Некоторые ее коллеги ушли за свой счет, а отдельные вообще уволились — особенно те, кто в возрасте.
«Все-таки есть точная корреляция между возрастом и затруднением хода заболевания»
Дарья осталась жить дома, так как живет с мужем. Но говорит, что если бы жила с родителями, то наверняка изолировалась бы. С ними она пока не видится, так как понимает, что, сама того не зная, может быть носителем инфекции.
«В психологическом плане жить стало намного тяжелее, потому что держишь в голове мысль, что можешь заразиться, принести это домой. Идя в магазин в маске, все равно думаешь, что можешь быть источником инфекции. Я никуда не хожу. Дом—работа—дом. Так себе режим жизни. Постоянная изоляция вынуждает замыкаться в себе, ведь ни с кем не контактируешь, не общаешься. Время проводим в кругу коллег, потому что с ними есть что обсудить и они тебя поймут».
«24 часа работы нон-стоп — это невыносимо»
Мы спрашиваем у Чеховой о самом трудном дне в работе с момента, когда появился коронавирус. Она говорит, что таких было немало.
«В основном они были в конце марта, наша клиника еще не была перепрофилирована, но мы принимали пневмонию из других больниц, которые уже были перепрофилированы. К нам везли столько пневмоний — десятками! Это были настолько тяжелые дни, что мы не справлялись. У нас тогда не было дополнительных ставок терапевта. Спать не ложились вообще. Приходили на сутки в 8.30 утра и в 8.30 через 24 часа сдавали смену. 24 часа работы нон-стоп — это было невыносимо. Помочь было некому, так как пульмонология тоже работала напряженно.
Был момент переходный, когда начали появляться пациенты с коронавирусом, но еще никто не был к этому готов, у нас не было средств защиты. Ко мне «заехала» очень спорная пациентка. Я переводила ее в другую больницу. У нее была двусторонняя пневмония и очень некрасивый снимок легких. В итоге она умерла. Сказали, что это не коронавирус, но я не знаю наверняка. В тот момент у меня в голове все переключилось. Я поняла, что вот это… оно. Понятно, что это уже здесь и сейчас. Та же ситуация была, когда начали болеть коллеги. Кажется, что тебя это не коснется, но вот коллега, с которым ты много времени была рядом, заболевает коронавирусом».
«Я пришла в медицину не за деньгами»
В марте у всех сотрудников 10-й клиники уменьшилась зарплата.
«Мы это активно обсуждали с врачами, медсестрами. Хотя в марте мы работали особенно напряженно. В плане финансовой поддержки мы весьма разочарованы. Мы так прикинули, что нам меньше заплатили в марте, чтобы потом заплатить больше. Лично у меня здесь никаких иллюзий нет, так как пришла в медицину не за деньгами. Хотя меня это смущает, так как вижу, что люди рискуют своим здоровьем, а в итоге получают мизер. Это неправильно. Что касается средств индивидуальной защиты, тоже начали возникать проблемы, поэтому кто где что сам достал — это тоже определенные затраты».
Но Дарья не жалеет, что выбрала медицину. Еще до того, как окончила университет, она работала медсестрой в реанимации.
«Поэтому с реальной медициной я столкнулась уже тогда. Мне нравится моя работа в приемном отделении. Это разные случаи, хорошая возможность многому научиться. Когда появился коронавирус, меня не разочаровала работа. Скорее разочаровала система здравоохранения, отсутствие организации. Я не могу сказать, что у нас все плохо. Наша администрация за нас воюет. Знаю, что стараются выбить средства защиты, денег побольше».
Дарья говорит, что засыпает с мыслями о работе: вспоминает пациентов, какие у них были анализы, насколько был плодотворный день и что нужно исправить: «может, я такой человек — мне всегда сложно отключиться от работы».
«Муж против того, чтобы я много работала, но не могу бросить коллектив. У меня многие спрашивали, мол, почему ты не возьмешь отпуск за свой счет, почему не уйдешь отсюда. Но я понимаю, что, если уйду, это будет серьезный пробел в коллективе. Не могу сказать, что боюсь самого коронавируса, но боюсь, что выйду из строя на какое-то время и некому будет работать. Мой коллега болеет уже третью неделю. Он себя хорошо чувствует, но сам факт, что его нет, заметен. Пока есть здоровье и силы, продолжаю работать».
