Влад Соколовский, один из диджеев, включивших песню Цоя «Перемен!» в Киевском сквере на провластном мероприятии, ответил на вопросы «Нашей Нивы. Вчера Влад вышел на свободу после 10 суток на Окрестина. Он утверждает, как к нему в карцер на Окрестина приходил заместитель министра внутренних дел Барсуков, бил его и угрожал.
Влад Соколовский (слева) и Кирилл Галанов. Фото Надежды Бужан.
Влад вспоминает:
«Мы с Кириллом понимали, что нас задержат, но думали что это будет позже или на следующий день. Такси не взяли, так как были пробки.
По дороге из сквера за нами сразу пошел «сотрудник» с камерой, просто шел молча.
После у перехода на Веры Хоружей к нам подошли два омоновца в штатском: «Вы куда это собираетесь? Никто вас не отпускал!»
Показали милицейское удостоверение. Попросили пройти в машину. Силу к нам не применяли».
Соколовского и Галанова отвезли в РУВД Центрального района.
«Там мы были часа три. Была неразбериха, нас передавали то тем, то этим. Потом подошел какой-то начальник в штатском и дал команду: подводите их еще и под сопротивление при задержании.
Ну и нам дали протоколы: якобы мы «со злым умыслом планировали срыв мероприятия», как было в одном протоколе; «не реагировали на требования остановиться, говорили «сотрудник милиции нам не начальник», упирались, размахивали руками…» было во втором протоколе, — рассказывает Соколовский. — После этого нас отвезли на Окрестина. Меня кинули в карцер сразу — почему, я не знаю. Там кровать от стены мне даже не откинули, я в итоге не спал всю ночь».
Суд шел по скайпу. Соколовскому и Галанову присудили по 10 суток.
«Мы знали, что будут сутки, иллюзий не было, — говорит Влад. — После суда меня снова в карцер. Но хотя бы откинули кровать, выдали белье. Правда, после отбоя через полчаса открылась дверь: на выход, обыск, забрали белье и оставили в карцере.
То же и на следующий день, на третьи сутки приходил какой-то начальник. Мне крикнули: лицом к стене!
Начальник мне говорит: «Включил музыку? Перемен хотел? Столько людей вышло на улицы, столько крови из-за вас! Ну, готовься, сядешь лет на 10». Два раза ударил он меня и вышел. Выходя, сказал: «Чего это он здесь как в санатории? Сделайте, как надо».
После этого кровать перестали откидывать, обдувало холодным воздухом. Было очень холодно».
Важно: после выхода на свободу Влад Соколовский узнал в этом начальнике Александра Барсукова, заместителя министра внутренних дел Караева. Напомним, Барсуков приезжал на Окрестина в ночь на 14 августа, уверял людей, что в камерах никого не бьют и не пытают.
«11 августа меня перевели в камеру. В коридоре отобрали одежду. Почему, не сказали. Я остался в одних трусах.
Кинули сначала в камеру, где сидело человек сорок. Почти все в крови. Там я провел минут десять, после чего отправили меня в другую камеру. И там я был до конца суток. Там люди были немного в лучшем состоянии», — вспоминает Влад Соколовский.
«14 августа примерно пришел тот же начальник [Соколовский считает, что это был Барсуков]. Меня вывели в коридор, он говорил с людьми, которые были в камере, обещал выпускать. И потихоньку людей становилось в камере меньше, в итоге осталось вообще шестеро. Наконец освободили и их.
Началась показуха. Вместе со мной сидел мужчина, звали Мацкойть Сергей, которого задержали в Киевском сквере. У него была сломана нога после жесткого задержания. Он с такой ногой провел на Окрестина где-то 9 суток, потому что врачи не настояли, чтобы его госпитализировать.
14 августа Мацкойть попросил помощи в очередной раз. Пришел начальник какой-то. Вызвали скорую Сергею, отпустили его в больницу даже без конвоира.
У меня подчеркнуто вежливо начали спрашивать:»А где ваша одежда? Всего ли у вас хватает? Как вас кормят, водят ли на прогулку?»
Быстро нашли мою одежду, на следующий день выводили на прогулку, водили в душ, а за пару часов до выхода даже отдали передачу».
Сейчас, говорит Влад, он еще не до конца понимает, что происходит в Беларуси: «Я вышел как будто в другую страну. Не понимаю до конца, что происходит, не могу уложить в голове. И с этими деньгами, которые нам собрали, тоже пока не понимаем, что делать. Если кому-то нужна помощь, мы направим средства. Например, думаю найти того Сергея Мацкойтя, передать при необходимости денег ему».
