31 августа главу белорусских католиков митрополита Минско-Могилевского архиепископа Тадеуша Кондрусевича не пустили в Беларусь, когда он возвращался из Польши, несмотря на то, что он является гражданином Беларуси. Что именно произошло на границе, действительно ли Кондрусевич получил в Польше «инструкции», как утверждает Лукашенко, и что руководство Католической церкви собирается делать дальше?
Тадеуш Кондрусевич ответил на этот и другие вопросы телеканалу «Настоящее время».
— Что вообще произошло на границе и как вам это объяснили, если, конечно, объяснили?
— На прошлой неделе я был в Польше. Целью моего визита было богослужение, которое католики давно просили меня провести, торжества, миропомазание, а также первое причастие сына моей племянницы. Это причастие уже переносилось с мая из-за пандемии коронавируса, и вот мы договорились, что оно пройдет на той неделе.
Я возвращался домой, и на пограничном переходе Брузги-Кузница на белорусской стороне нам сказали отогнать машину в сторону, потому что есть какие-то вопросы с документами.
Потом пришел то ли начальник смены, то ли начальник вообще этого пропускного пункта и сказал, что, к сожалению, я не могу въехать в Беларусь. Мы были втроем, два моих спутника могут ехать, но я — не могу. Я спросил: «Почему?» Ответ был: «Без комментариев». На вопрос, куда я могу обращаться с этим вопросом, он ответил: «Ну вот здесь даны координаты Республиканского пограничного комитета». Я туда обратился электронным образом, но пока никакого ответа не получил. То есть ситуация непонятная.
— Лукашенко вчера заявил, что вы якобы «выехали для консультаций в Варшаву» и там якобы «получили определенные задачи»…
— (Смеется.) Я даже в Варшаве не был. Я был рядом с Белостоком, а потом ездил на причастие в сторону Варшавы, но не в сам город. Не понимаю, какие инструкции нужны, мне инструкции может давать Папа Римский или папский нунций. Но кто-то, тем более из другого государства? Церковь отделена от государства!
Мы служим, конечно, государству, я служу Беларуси. Во всех своих призывах я обращался к людям, чтобы не было насилия, не было мести, чтобы было прощение. Это просто абсурд какой-то, мне непонятно, откуда это все идет.
— Лукашенко также говорит, что у вас якобы есть двойное гражданство, можете это прояснить?
— Как я могу это прояснить? У меня есть белорусский паспорт, я его показал.
— Вы лично расстроены этой ситуацией?
— Конечно, расстроен. Потому что я должен исполнять свои обязанности как пастырь в Беларуси, а я теперь не могу их исполнять. Понятно, что я могу написать какое-то послание, послать его по электронной почте. Но это совершенно не то, что лично быть на месте.
Кроме того, у меня уже на следующее воскресенье назначены два больших богослужения, я не знаю, решится ли вопрос с моим въездом до этого времени. Конечно же, это все волнует людей. Потому что объявлено, что епископ будет, а вдруг епископа нет, начинаются всякие суждения. Это не служит консолидации нашего общества, особенно в наше время, когда надо прилагать максимум усилий для того, чтобы прийти к спокойному решению всех проблем, с которыми наше общество столкнулось.
— Ватикан знает о сложившейся ситуации?
— Я информировал нунция, а дальше я не знаю, кому он сообщил.
— Вы рассчитываете на поддержку Ватикана в этом вопросе?
— Ну там своя дипломатия, они как-то решают. Моральная поддержка всегда есть, но мне трудно что-то сказать. Проблема еще в том, что у нас, по сути, нет нунция: новый еще не приехал.
— Хотел вас еще спросить про события в Красном костеле, что сейчас вокруг него происходит?
— Проблемы начались гораздо раньше, костел Святого Сымона и Святой Алены не был передан католической общине, он находился в собственности государства, а конкретно Минского горисполкома. И Минский горисполком передал костел КУП «Мінская спадчына» (организации, которая занималась реконструкцией костела). Это было, если мне не изменяет память, в 2013 году.
И вдруг неожиданно организация потребовала платить каждый месяц за амортизацию здания около $6 тысяч. Что для нас, конечно, неподъемная сумма, и непонятно, почему мы должны ее платить. Здание костела было построено католиками и конфисковано у Церкви. И было отреставрировано после того, как мы получили возможность в нем молиться. Конечно, надо поблагодарить государство за то, что они помогали нам в новой реставрации, но это здание является украшением города, оно в самом центре города находится. А теперь я получаю сообщения от настоятеля, что там замки поменяли.
— Как налажена работа в костеле без вас?
— Ну пока я не так долго отсутствую. Есть каноническое право, оно предусматривает, что в случае отсутствия епископа, который может заболеть или уехать на синод (мы на него уезжаем каждые три года на месяц), его заменяет генеральный викарий. Он исполняет все функции по управлению епархией. Этим генеральным викарием в Минско-Могилевской епархии является епископ Юрий Кособуцкий. Он и исполняет эти обязанности. Конечно, он звонит мне, консультируется. Начинается новый катехизический год, я еще раньше подготовил послание, оно в эти дни будет опубликовано.
— Невозможность вам приехать в страну и вся ситуация вокруг Красного костела — как вам кажется, не является ли это попыткой расколоть общество по религиозному признаку в том числе?
— Не хотелось бы об этом думать. Думаю, что нет, у нас очень хорошие отношения с православными, с протестантами, с мусульманами, с иудеями.
Когда началась пандемия коронавируса, у нас в Красном костеле была общая молитва, мы все вместе молились. И две недели назад в том же Красном костеле была другая общая молитва — о мирном решении конфликта, кризиса, в котором оказалось наше общество. Импульсом тут было решение Совета епископских конференций Европы, чтобы в шесть часов вечера по всей Европе провести общую молитву для всех христиан всех конфессий, прочитать «Отче наш». Я получил об этом сообщение накануне и пригласил через наш сайт представителей других вероисповеданий. И они все пришли! То есть у нас нет с ними никаких проблем.
Красный костел находится в центре города. Все эти митинги, протесты, они практически там происходят, рядом с ним. Хочешь не хочешь — все рядом с ним ходят, останавливаются, заходят помолиться. А тут начинаются все эти непонятные вещи с ключами и так далее: в какой-то день в костел было трудно попасть. Но не думаю, что это будет как-то влиять на межконфессиональные и межрелигиозные отношения. Я получаю сообщения, которые говорят о солидарности людей разных вероисповеданий.
— Госдепартамент США выступил с заявлением, в котором сказано, что власти Беларуси должны разрешить вернуться в страну архиепископу, чтобы тот мог позаботиться о своей пастве. Такая поддержка со стороны других государств дает вам силу, надежду, что ситуация разрешится?
— Спасибо большое, я даже не знал об этом. Конечно, это знак солидарности. Несомненно, для меня это большая поддержка, большая помощь.
— Что бы вы хотели сказать вашей пастве?
— В первую очередь я хотел бы поблагодарить их за молитвы. Я получаю сообщения, что не только католики, но и верующие других конфессий тоже сочувствуют мне и молятся за меня, это большая духовная поддержка. Я думаю, что это просто недоразумение, которое в скором времени благополучно разрешится.
И хотел бы попросить о дальнейшей молитве. И католиков, но также и людей других вероисповеданий хотел бы попросить оставаться верными своему призванию, оставаться хорошими гражданами Республики Беларусь и созидать ее будущее на духовных ценностях. Это очень важно — чтобы мы все имели фундамент, на котором мы хотим строить наш общий дом. И пусть Господь благословит всех вас.
— Прощение возможно? После того как мы видели все эти избиения, жесткие задержания и так далее?
— Я очень обеспокоен этим, потому что слышу и вижу, как люди говорят: мы помним и не простим. Наверное, простить очень сложно. Это непросто. Но тем не менее с христианской точки зрения, с точки зрения Евангелия, учения Христа мы должны простить.
Посмотрите на крест Господень. Христос умирает, но с какими словами? Он говорит: «Отче, прости им». Он просит об их прощении, и мы должны следовать этому примеру. Это трудно, и мне нравятся слова святого Иоанна Павла II, который еще в 2000 году призывал к прощению и сказал, что прощение — это не знак слабости, это знак силы. Потому что когда мы прощаем, мы тоже побеждаем самих себя, то зло, которое в нас есть. Потому что мы все грешные, и мы все нуждаемся в прощении, от наших ближних, от Бога. Это нелегко, но возможно.
И я думаю, что и Католическая церковь, и другие церкви должны приложить усилия, чтобы привести людей к прощению. Без прощения очень трудно. Конечно, нужна и справедливость, но это уже дело суда и других органов. А наше дело — призывать к прощению и к диалогу.
