Звездный белорусский самбист Степан Попов, чемпион мира и Европы, победитель первых Европейских игр, стал участником открытого обращения спортсменов, которое недавно появилось в интернете. Спортсмены потребовали провести новые свободные выборы, освободить политзаключенных и наказать садистов.
О благородстве Степана Попова в финале первых Европейских игр в Баку президент Азербайджана Ильхам Алиев рассказывал Александру Лукашенко: Попов, одолев болевым приемом чемпиона мира Амиля Гасымова, вынес того под овации публики в раздевалку, поскольку Гасимов не мог идти самостоятельно.
Самбисты — из числа самых лояльных к Лукашенко спортсменов. Этот вид спорта не олимпийский, поэтому его поддержка полностью зависела от власти. В федерациях на первых ролях были близкие к руководству Владимир Япринцев и Юрий Чиж.
Но Степан Попов решил выразить свою гражданскую позицию. Почему? Об этом он рассказал «Нашей Ниве».
Артем Гарбацевич: Спортсмены подписали письмо, вижу, они даже создали неформальное движение SOS-2020. Расскажите, как оно возникло?
Степан Попов: Возникло всё как чат, куда стихийно, хаотично каждый добавлял каждого, чтобы поговорить вместе, обсудить всё то непонятное, что творится в стране. Обсуждение было очень эмоциональным. Понимаете, это же не то, что люди в интернете видео насмотрелись, нет! У каждого или через одного какой-нибудь знакомый был в комиссии или наблюдателем. Они уже до основного дня голосования начали рассказывать, как что-то не то происходит, а потом: «80%»! Даже те, кто голосовал «за», схватились за голову.
Потом родился текст открытого письма, все прочитали —согласились. Правда, не все подписали. Потом всячески начали давить на некоторых: как это! спортсмены открыли рот? Хотели всех поувольнять, но все подписанты заявили ультиматум — если хоть одного запрессуют, то все отказываются выступать за сборную. Поэтому в итоге руководство сделало вид, что письма и не было.
Появились взаимоподдержка и понимание, что если государство не в состоянии помочь в каких-то ситуациях советом, юридически, финансово, ну так сами это будем делать.
Артем Гарбацевич: А вы за кого голосовали?
Степан Попов: За Тихоновскую. Я не то чтобы ее президентом вижу, я голосовал за программу — новые выборы. Чтобы увидеть достойных кандидатов, которых, я уверен, найдется много, если им не будет грозить автоматически попасть за решетку.
Артем Гарбацевич: Как вы оказались среди подписавших обращение?
Степан Попов: Я пошел к главному тренеру сборной посоветоваться, предложил: мол, давайте, я уволюсь, а потом буду высказываться. А он говорит: «Не надо, пусть увольняются те, кто этот беспредел допустил». Он тоже подписал письмо. И я такой же, как большинство подписавшихся: практически у всех всё есть. И зарплаты, и спортивные результаты, бизнесы. Они знают, что и вне спорта способны проявить себя, самодостаточные светлые люди.
И я тоже поставил на кон всё: у меня хороший результат на чемпионате мира — исходя из этого зарплата, перспектива развивать детский спорт через коммерческие клубы. Но я рискнул, я не для себя даже это сделал — у меня всё круто.
Звучит пафосно, но пошел против системы за людей, которых обманули и избили. Чтобы этого беспредела не было больше в стране. И не ради каких-то там денег из фондов, это смешно, никто на это не рассчитывает. Раньше я вообще аполитичным человеком был.
Артем Гарбацевич: Так а что изменилось? Наверное, как самбист и заслуженный мастер спорта вы лично знакомы с Лукашенко.
Степан Попов: У меня был доступ к окружению Лукашенко. Он мне вручал заслуженного мастера спорта, да. Я его уважал, несмотря на какие-то вещи, которые о нем писали: про 2010 год, еще что-то. Но то, что он делал для самбо, — это было хорошо. Я так оценивал.
Ну и персонально: я был на открытии одного ресторана, там уже совсем в тесном кругу, детей его видел, его неформально видел. Они себя очень культурно вели, он… Впечатление у меня очень хорошее осталось.
И на встрече с профсоюзами я тоже был, когда только-только начинался коронавирус. Он выступал, говорил, почему не будем закрывать предприятия на карантин, успокаивал, я это выступление поддержал.
Но потом, когда люди начали умирать, а он их как бы самих в этом обвинял… Когда люди начали помогать медикам, а тем не хватало всего необходимого — то начали прессовать и волонтеров, и медиков. Я уже призадумался.
Потом: посадки одного за другим кандидатов в президенты, отбракованные подписи, процент, озвученный на выборах. И он как бы был для меня одним человеком, а потом раз — и всё, стал другим, у меня перевернулось сознание.
Эти «пробития дна» начались одно за другим, дошло до того, что Ургант его высмеивает. Это абсурд, нельзя допускать, чтобы над президентом смеялись. Но последней каплей стало полное беззаконие, избитые и покалеченные люди. Власть перешла черту невозврата и еще говорит нам: «да, мы это делали, и что?» Оправдывают настоящий садизм!
Мой двоюродный брат попал на Окрестина, я это всё видел не с экранов, а вживую, я ночевал там в ночь на 12-е, под стенами, когда выпускали людей, видел, как оттуда выходил и мой близкий человек, и мои знакомые. А мой брат — директор государственной структуры, имеет оружие. Он не участвовал в митинге, его вытащили из машины на Тимирязева, избили, гематома на голове у него — били со спины, по голове кулаком. Он не сопротивлялся, а на суде — 15 суток. Притом, что у него все доказательства есть: камеры в машине, камеры наблюдения на улице. Никто не принимает это во внимание: виноват — и всё. Он до сих пор судится по делу о незаконном задержании и приговоре, но что-то апелляционная инстанция уже в третий раз не может состояться. Я уверен, что там всё ясно, просто не могут признаться и вынести справедливое решение.
Брат рассказывал, что видел: людей там пытали. Нельзя простить этот беспредел, никогда никто не простит.
Артем Гарбацевич: Как же из ситуации выходить, по-вашему?
Степан Попов: К этой системе доверия больше нет. Люди обозлены, и их очень много.
Глаза и рты им всем не закроешь. С ними нужно договариваться, нужно, чтобы все виновные в пытках и фальсификациях понесли наказание. Тех, кто издевался, — их относительно немного от числа всех силовиков, но они дискредитировали целые институты. Как им доверять? Если людей сейчас не задобрить, не показать, что закон есть, что он будет и в будущем, то я даже не знаю… Накипит, я думаю.
И так удивляюсь, что всё настолько мирно проходит, ведь у многих — это видно — терпение на пределе. Ну или люди просто разбегутся отсюда.
Иначе как жить, когда все понимают, что закона нет в стране? Что суда нет в стране — он только карает. Жить так невозможно, нет гарантий, что ты выйдешь утром из дома и вернешься обратно в тот же день и что вернешься целый. Закон должен быть для всех. И для тех, кто его якобы охраняет.
Ну и выборы: даже директора предприятий государственных, чиновники, депутаты признают, что с цифрами что-то не то. А если даже минимальная подтасовка — всё, нет доверия. У людей отобрали голоса и думали, что все это примут. Но нет. Как жить дальше, чтобы за тебя все решали? У человека есть слово, значит, нужно, чтобы его услышали.
Я хочу справедливых выборов, их надо проводить заново, и все, кто был в комиссиях, прекрасно знают, кто на самом деле победил и за кого были самые большие стопки бюллетеней в день выборов.
Артем Гарбацевич: Но давление на спортсменов продолжается? Мы видим, что людей увольняют, не дают заниматься бизнесом.
Степан Попов: Давление было и есть. На кого-то больше, на кого-то меньше. Некоторые девочки наслушаются, поплачут день-два, а потом сожмут кулаки, но заднюю не дадут. Вот министр спорта, он военный человек, мне он был симпатичен. Знает спортсменов, во все виды спорта пытается вникнуть.
Но я думаю, что министр должен поддерживать и защищать спортсменов, их интересы, а не интересы властей.
Нам говорят: вы должны быть благодарны за деньги, за соревнования. Да, мы благодарны, но это не означает, что надо закрыть рот. Ну и опять же — какие там деньги? Деньги сегодняшнего дня, я бы не сказал, что они такие уж большие, будущее ты на них не обеспечишь. Когда тренируешься, показываешь результат, то они есть. Как только получил травму — ну то всё, выкручивайся. Тот же Андрей Кравченко (легкоатлет, на Олимпиаде-2008 завоевал серебро в десятиборье. — «НН») десятки тысяч долларов потратил на операции.
Я думаю, что мы их, Министерство, тоже кормим. Своими выступлениями и тренерством в последующем. Как мы засунем языки в жопы, когда наших болельщиков бьют?
Спортсмен — это не солдат, который берет под козырек и выступает. Если бы была система, как в армии: каждый день столько-то часов тренировок, рацион и режим отдыха, и все были бы олимпийскими чемпионами. Но это не так.
Чемпионы — личности уникальные, нам нужен драйв, чтобы мотивироваться, психология решает все. Если морально травить чемпионов, не будет результатов.
И так с этим подходом уже некому выступать, на скамье сидят ветераны куда ни глянь. Молодежь какая-то, кажется, и есть, выступает,а потом смотришь — исчез. Куда? А пошел в ИТ зарабатывать, зачем ему здесь себя гробить за те деньги, которые якобы спортсмены имеют? Есть что менять и в системе спорта. В любом случае, уехать не проблема. Мы себя найдем за границей, но этого уж точно не хочется. Это наша страна — почему мы должны уезжать? Здесь наши родители, дети. Мы хотим жить в своей стране, но чтобы было безопасно. Кто привык работать — а настоящий спортсмен привык работать, — он найдет себе повсюду применение.
Артем Гарбацевич: А какие настроения в средие бойцов? До сих пор делите татами с силовиками?
Степан Попов: Я тренируюсь со сборной, здесь немного другой коллектив. Хотя вот, например, Кравченко… Он служил в КГБ 16 лет, был «под погонами», как у нас говорят. Когда считается, что служишь в ведомстве, человек командируется для тренировок и выступлений через Минспорта, во всем мире так. Но Кравченко уволился — пришлось, потому что подписал письмо. А после событий 9-11 августа мне пишут многие тренеры, которые тренируют любителей: «Ну как так? Как мы их учили? Мы точно знаем, что они на разгонах были, а после этого они еще пытаются приходить в залы?» И это не только самбисты говорят, это и боксеры, тайцы. Выходит, силовики у нас научились специальным приемам, а потом пошли и избивали людей. И если бы какой-то одноклубник оказался не в том месте, то и на него бы напали. И мы с этим ничего сделать не можем — их даже толкнуть нельзя, только подставляй голову под дубинки — вот их законы.
Артем Гарбацевич: Как относитесь к тем спортсменам, которые публично высказываются за Лукашенко? Недавний вот яркий пример с одним тренером в машине с бутылкой водки в руках… Вы им всё высказываете?
Степан Попов: Нет. Заметил, что на обострение идут именно такие люди. Что-то там предъявляют, критикуют. А я свою позицию высказал — и всё, я вас не трогаю.
Я выступаю за свободу, независимость, права человека без привязки к личности. А они кричат: «Мы за батьку!» Простите, а это за что конкретно? А если его не будет, вы за что будете? В чем ваша идея? А где «За закон!», «За справедливость!»? Странная позиция. Я таким людям не доверяю, вижу их лицемерие. Они завтра предадут. «Сиди, не рвись, исполняй» — — я за такую идеологию выступать не буду.
Я думаю, что эти люди думают только о себе и боятся потерять зарплаты. Наверное, и многие госслужащие так считают. Но как низко себя надо ценить, чтобы всерьез так считать. Вы что, действительно думаете, что нигде не реализуетесь, если вас спишут? Как можно закрывать глаза, когда людей насилуют, оправдывая это халявными благами? Им с этим жить.
И по флагам кто пытается разделять людей, тот дурак. Ну кому-то ближе исторический флаг, герб «Погоня», они красивые. Кому-то —официальный. Я не вижу проблему, если даже два будет, ну и что? Но врагами считать тех, кто за бело-красно-белый, — ну простите, мы все белорусы. Ведь те, кто за перемены, людей не делят.
Артем Гарбацевич: Вы верите в перемены?
Степан Попов: Если мы все скажем свое слово, то за счет массы и энергетики всё изменится, я верю. Система сама себя уничтожит. Наконец, что там у нас с госдолгом? Деньги есть еще платить? Конечно, мне хотелось бы, чтобы он взял отпуск, улетел в теплую страну, где тихо и мирно, где никем не надо управлять. Но, наверное, в политике такого не бывает. Я верю, что как раньше уже не будет. И этот беспредел не повторится. Я не верю, что Лукашенко останется и что даже год продержится, люди не могут с ним жить.
