Фото из фейсбука Дмитрия Богославского.
— Контекст, в котором находятся герои пьесы, и контекст, из которого уезжают белорусы в последние месяцы, отличаются. Вы как-то подстраивали пьесу под нашу действительность?
— У нас изменен финал, здесь он абсолютно не радостный. Не буду спойлерить, могу разве что сказать, что на протяжении спектакля близкие затюкивают главного героя, мол, «надо становиться на ноги, ищи работу, я хочу в ресторан». А поскольку он находится в состоянии безостановочного бега и из-за ряда перипетий переживает эмоциональный накал, оставлять его прежним было бы неправильно.
— Даете ли вы ясный ответ на вопрос, уезжать или нет?
— Нет, сама тема представлена предложенными обстоятельствами, хотя некоторые акценты, конечно, задают зрителю этот вопрос. Сам я не могу на него ответить, на мой взгляд, надо делать, что делаешь, — и пусть будет, что будет. Универсального ответа вообще быть не может, каждый должен решить для себя. Я не осуждаю тех, кто по определенным причинам уехал: если человек ищет счастья и тепла — это его дело, тем более если он уезжает ввиду опасности. Мы сейчас все находимся под черт знает каким наблюдением, я не понимаю, как мы вообще дожили до такого гуманистического и гуманитарного кризиса. Если на Евровидение предлагаются «Галасы ЗМеста» — это катастрофа, это значит, что у нас не хватает образования, культуры и чувства прекрасного.
— Я понимаю актуальность темы, но когда увидела анонс вашего спектакля, мне стало больно от «официального» признания ее актуальности.
— Она актуальна не только для белорусов, мне кажется, так сейчас живет весь мир. Трудовая миграция — необратимый мировой процесс, просто в нас, наверное, еще сидит советское отношение к эмигрантам и диссидентам, поэтому до сих пор широко тема не поднималась. Но, конечно, сегодня у нас новая волна, и волнует она нас совсем по-другому, посмотреть хотя бы, что происходит с IT-сектором, который до августа прекрасно себя чувствовал, а теперь вынужден заниматься релокейтом.
— Вы начали работу над спектаклем до увольнения актеров Нового драматического театра. Это был жест солидарности?
— Да, я тогда вернулся с постановки в Киеве, мы связались с актерами, и они рассказали мне о своей ситуации. Мне нужно было сделать читку в Центре белорусской драматургии, и я предложил тем, кто подписал письмо о забастовке, в ней поучаствовать. Они все откликнулись, мы сделали читку, а потом решили продолжить работу, потому что театр — это не учреждение и не вывеска на стене, а люди, которые его делают. Таким образом мы продолжаем делать театр, причем, по моему мнению, важный театр. Позиция учреждения, подающего в суд на своих же артистов, странная: есть же инструмент диалога, тем более театр и есть диалог, он с диалога начинается и на нем держится — два артиста вышли на сцену, начали разговаривать, вот и театр.
Читка пьесы.
— Когда у нас на актуальную тему ставится украинская пьеса, возникает вопрос, появляются ли сейчас белорусские, ведь время кажется богатым на впечатления. Для вас как драматурга сейчас продуктивные месяцы?
— Осень была очень сложной: вокруг происходит столько событий, все расслаивается на многотемье, и ты не можешь объять необъятное. К тому же если кто-то может отреагировать и что-то написать в тот же день, для меня важен момент рефлексии. В декабре я закончил пьесу, которая, по моему мнению, просто пронизана тем, что с нами происходило и происходит, хотя прямого высказывания в ней нет. Когда я начинал объяснять артистам, что это и почему, они говорили: «Слушай, всё и так понятно». Мне кажется, все наши авторы сегодня находятся в какой-то внутренней работе, но понимаю, что многие пишут в стол, так как опубликовать или прочитать их работы со сцены государственного театра невозможно, а надо понимать, что театр в Беларуси государственный на 99 процентов. Думаю, опыт, который мы сейчас получаем, в итоге выльется в отдельную драматургическую волну.
— А вашу пьесу можно было бы сегодня поставить?
— Да, потому что там всё висит в атмосфере. Я начал писать ее еще в апреле, а с конца мая мне становилось все тяжелее выполнять поставленную лабораторией задачу, а не откликаться на действительность. С августа по ноябрь был перерыв, в конце концов я скорректировал замысел и что-то переписал, чтобы пьеса могла передать нашу атмосферу такой, какой я ее чувствую.
— Какие реалии сегодняшней Беларуси в ней воплощаются?
— К сожалению, приходится говорить о какой-то безысходности. Пьеса называется «Катапульта» — это такой образ, когда ты садишься, как ты думаешь, на аттракцион, а он оказывается катапультой. Наша жизнь срабатывает примерно так же: мы никогда не знаем, когда и что с нами произойдет, как не могли предсказать происходящее сегодня. Жизнь течет по своему сценарию и как бы мы ни выстраивали свои правила игры, она им подчиняться не будет. Конечно, в пьесе есть и тематические ответвления, как коронавирус или безденежье в обычной семейной паре за сорок.
— Каково это сейчас — работать над независимым проектом?
— До премьеры мы находимся в абсолютном напряжении и не знаем, придет ли к нам МВД проверять паспорта или МЧС проверять розетки. Или, может, нам позвонят и скажут, что наши гастрольные удостоверения аннулированы. Да, мы живем в таких условиях, но мы хотим делать театр, потому что это то, чему мы учились и чему посвящаем жизни, несмотря на увольнения и прочее. В основе театра находится человек, он собственно и занимается человеком. Поэтому странно говорить, что театр должен быть вне политики, ведь политика не может нас не затрагивать. Спектакль «Уезжать нельзя остаться» — это социальное высказывание, но я уверен, кто-то увидит в нем политику. И таким образом можно в очередной раз убедиться, что эти понятия нельзя разделить. Не может быть театр вне политики или вне чего-то еще, а если уж в политике только политика, то давайте запретим политикам решать что бы то ни было в культурной сфере и закроем этот диалог.
— Вы перед собой ставите вопрос, уезжать или нет?
— Нет, пока не ставлю. Надеюсь, что у нас все решится. Я хочу, чтобы моя дочь росла здесь. Думаю, тех, кто живет надеждой, очень много. Поэтому важно не падать духом, давайте безнадегу оставим художественному вымыслу.
