Много лет я при встрече здоровался с ними и даже иногда обращался за помощью. Я также знаком с семьей, на которую донесли за флаг в их окне. Порядочные интеллигентные люди. Всегда здороваемся при встрече.
А в соседнем доме, рядом с которым в течение двадцати лет я ежедневно проходил, идя на остановку, неравнодушная гражданка С. донесла на собственных соседей за то, что они «раскрашивают мебель в цвета бело-красно-белого флага».
И как сейчас вести себя с этими неравнодушными соседями —» добровольными информаторами милиции», которых ты считал порядочными и честными людьми? Отводить взгляд при встрече? Делать вид, что ничего не знаешь?
А как они будут сосуществовать с теми, на кого они донесли? А что, если донос закончился арестом, и теперь тот, кто прошел через Окрестина, точно знает, где живет доносчик, на какой машине он ездит, чем он занимается?
Миф о какой-то необыкновенной толерантности белорусов развеян. Что же это за толерантность, если, увидев в чужом (не в своем) окне, внутри чужой (не своей) квартиры флаг тех цветов, которые не нравятся власти, человек берется названивать в милицию? Заранее осознавая, что соседа за этот флаг могут задержать и пытать за решеткой.
Даже если бы речь шла о каком-то действительно явном правонарушении — ночном шуме в соседней квартире либо парковке в запрещенном месте, то намного более рациональный и очевидный способ уладить конфликт — попытаться поговорить и договориться с шумным или неаккуратным соседом, а не писать на него сразу заявление «в органы». В первом случае остается шанс, что вы сохраните нормальные отношения. Во втором — почти гарантировано, что на долгие годы получите заклятого врага, который еще и отомстить может самым неожиданным образом.
Умножение ненависти и нетерпимости
Разоблачения, сделанные киберпартизанами, будут иметь большие последствия для общественной атмосферы в сегодняшней Беларуси.
С одной стороны, они показали, сколько нетерпимости, ненависти и вражды сегодня в обществе. И масштаб того раскола, который стал настолько очевидным в августе 2020-го, акция киберпартизанов вовсе не уменьшает, а наоборот. То, что имена доносчиков и их доносы обнародованы, только умножит враждебность. Можно представить, сколько новых межличностных конфликтов сейчас возникнет, сколько межчеловеческих связей распадется, сколько людей перестанет подавать друг другу руку…
Хотя, с другой стороны, можно предположить, что теперь количество таких телефонных доносов пойдет резко на спад. Очевидно, звонившие, как правило, рассчитывали на то, что об их «неравнодушии» соседи не узнают, что милиция сохранит это в тайне.
Власти, действительно, всячески содействовали
своим «добровольным помощникам». Вспомните, сколько судебных политических процессов за прошлый год проходило за закрытыми дверями «в целях безопасности свидетелей». А сколько «свидетелей» являлось в суды в балаклавах, под вымышленными именами и даже с измененными голосами. И вот теперь эти маски сорваны, имена, адреса и номера телефонов обнародованы. Никакого государственного бюджета не хватит на то, чтобы приставить к каждому из них охранника, поменять им документы или место жительства, и уж тем более — поправить их репутацию в глазах сограждан. Это теперь знают и они сами, и власть, которая оказалась не в состоянии сохранить их анонимность, и те, кто потенциально был готов из идейных или каких-то других убеждений доносить на политически неблагонадежных соседей.
На первый взгляд, размах и масштаб деятельности «неравнодушных граждан» впечатляет и угнетает, но на самом деле это не исключительное какое-то явление. Когда государство поощряет такую активность, Когда ее всячески поддерживает официальная пропаганда — в обществе всегда находится значительное количество персонажей, готовых откликнуться на призыв. Мотивы при этом разные — и идейные, и корыстные. В сталинском СССР были тысячи доносивших на соседей, рассчитывая на то, что после ареста им достанется жилплощадь, или имущество, или должность арестованного «шпиона» («антисоветчика»).
Нужна ли такая правда?
В социалистической ГДР всесильная спецслужба «Штази» массово вербовала информаторов, шантажируя или обещая протекцию в служебной карьере, получении жилья и прочие блага. В итоге добилась колоссальных результатов. В городе Хемнице (при коммунистах — Карл-Маркс-Штадт) на 200 тысяч населения приходилось 3,5 тысячи сотрудников «Штази» и 12 тысяч «информаторов». Немцы тогда шутили: если за столом трое, то один из них наверняка стукач.
Кстати, после краха ГДР, когда архивы «Штази» были рассекречены, немцы получили возможность ознакомиться с деятельностью «информаторов», которая касалась конкретно их или их семей. Но воспользовались такой возможностью далеко не все. Как жить дальше, если узнаешь, что человек, которого ты всю жизнь считал близким или который вообще принадлежит твоей семье, на протяжении долгих лет доносил на тебя? И не лучше ли вообще ничего не знать об этом?
Редакции советских газет в свое время были завалены анонимными сигналами «добровольных помощников», которые, не называя настоящих имен, «разоблачали» соседей, начальство, коллег по работе. Сколько мне довелось на своем журналистском веку выезжать по таким сигналам и разбираться в ситуациях. Приедешь за сотни километров в какую-нибудь далекую деревню, а автор письма, оказывается, вымышленным, как и его адрес.
Количество таких обращений резко сократилось, когда деятельность таких «помощников» перестали поощрять, когда, узнав, что имя адресата выдумано, редакции перестали реагировать на такие сигналы.
Но они полностью не исчезли. Любители этого жанра были, есть и будут оставаться, наверное, всегда.
