Спросили у режиссера, кто стал главным героем, когда новое кино о них самих смогут посмотреть все белорусы и что далось ему труднее всего во время съемок этой психологически сложной темы.
Андрей Кутило, режиссер-документалист, победитель ряда международных фестивалей. Автор фильмов «Стриптиз и война», «Царь горы», «Мне нужны рукопожатия», «Summa» и др.
«На Окрестина оказалась моя сестра, и история переросла в личную»
Андрей Кутило честно признается, что обычно старается избегать в творчестве прямых политических вопросов — не его профиль. И в 2020 году он планировал оставаться в роли обычного гражданина своей страны. Но когда стал понятен масштаб всех послевыборных событий, он почувствовал, что должен фиксировать всё это.
«Я взял камеру и оказался возле Окрестина. И там понял, что должен передать ту боль, ощущение неизвестности людей, стоящих часами в ожидании своих близких, любимых.
Зафиксировать эти портреты, куски диалогов вокруг. Так сначала появился короткометражный фильм «Муры» (его фрагменты вошли и в «Когда цветы не молчат»). После него мне казалось, что я высказался.
Но события развивались, противостояние и репрессии усиливались. Наблюдалась исключительная для белорусской истории ситуация. А потом на Окрестина оказалась моя сестра — история из общей переросла в личную.
Еще где-то с месяц я не мог взять в руки камеру, но потом решил фиксировать переживания сестры после Окрестина хотя бы для семейной хроники. Не было мысли делать полнометражный фильм, но как-то само собой вышло, что я начал знакомиться с другими людьми, снимать новые семьи», — вспоминает Андрей.
Кадр из фильма
Своих героев Андрей искал через знакомых и СМИ. Главным критерием отбора, помимо способности людей свободно чувствовать себя перед камерой, быть готовым к «наблюдению», стало наличие трансформаций, перемен в их жизни — как внутренних, так и внешних.
Параллельно с судьбами белорусов на фоне политических событий в стране Андрей снял много случайных прохожих, диалогов во время демонстраций и возле изолятора на Окрестина.
«Таким образом мне хотелось добавить фильму объема. В финальной версии каждый найдет себя, ведь там галерея из эмоций и характеров.
В итоге, кстати, получилось так, что моя камера на улицах чаще останавливалась на лицах женщин. Но это не делалось намеренно.
У меня нет ощущения, что именно женщины сделали протест, но именно они первыми дали импульс ненасильственному сопротивлению», — комментирует режиссер.
Кадр из фильма
«Это был едва ли не самый тяжелый проект в моей жизни»
Автор признается, что впервые за долгое время работы в документалистике не удалось оставаться нейтральным:
«Психологически это был чуть ли не самый тяжелый проект в моей жизни. Случалось, едешь из больницы, где видел жертв, пообщался с ними и просто не можешь дальше управлять автомобилем — останавливаешься, чтобы отойти.
Тебя все это накрывает. Всю эту боль ты воспринимаешь как свою личную. В общем, на монтаже я еще как-то держался, а потом, когда нужно было контролировать цветность, уже не мог смотреть свой фильм.
Такие вещи вообще можно смотреть раз, максимум два. Прошел год, и я до сих пор не могу реагировать на это спокойно.
Я обессилен работой над темой, хочется взять перерыв. Но как сделать это, если каждый день думаешь о судьбах белорусов, репрессиях, о том, что все продолжается…»
«Надежда есть, пусть не на завтра, так на послезавтра»
Над фильмом работала белорусско-польская команда из десяти человек. Финансово проект поддержал телеканал, который признан в Беларуси экстремистским. Когда его смогут увидеть белорусские зрители, пока неизвестно.
Кадр из фильма
В анонсе премьеры Андрей Кутило назвал свою работу «фильмом-надеждой». Ее дают ему именно белорусы, отдельные инициативы и семьи. Простой народ, который продолжает делать свое дело, несмотря ни на что.
«У меня, в отличие от многих, не было веры в скорую победу. И реальность превзошла мои ожидания: у нас случился настоящий праздник пробуждения и единения, появления новых горизонтальных связей. И как бы их ни разрушали, у нас это уже не отнять. Да, пока не победа: люди сидят в тюрьмах, есть убитые, мы понесли потери. Да, сейчас темные времена. Но для власти, для темной стороны, они тоже мрачные. Где перспектива и надежда с той стороны? Ее нет. А у нас она есть, пусть не на завтра, а на послезавтра. Потому что национальный подъем уже вписан в нашу историю».
