…Тюрьма, конечно, суррогат жизни. Но дает хорошее понимание, на что после выхода отсюда стоит (и на что не стоит) тратить время.

…Самое тупое в тюремной ситуации то, что здесь время словно останавливается, и ты вынужден как бы на велосипеде педали крутить, чтобы оно шло. Явно чувствуется отличие от воли, где не нужно прилагать дополнительных усилий для движения времени.

…Читал Маркеса — не самый уместный автор для таких мест:) Проза («Рассказ не утонувшего в открытом море») наводит грусть. Но публицистика электризует: «СССР: 22.400.000 квадратных километров без единой рекламы Кока-колы» — его эссе по итогам поездки в СССР на международный фестиваль в конце 1950-х…

…Вообще из Маркеса наиболее запомнился сюжет о женщине, которая везла рейсовым автобусом кур и время от времени кукарекала им, чтобы подбодрить.

…17 сентября. Получил сегодня по случаю праздника бумагу о продлении срока содержания. В принципе, ничего неожиданного. Всё другое выглядело бы странно. Мы изначально говорили, что не будем настраиваться на какие-то конкретные даты и сроки («скоро — хоть и неясно точно когда»).

Да и большого значения сроки не имеют: мы заложники, а не преступники. Все будет в своё время. Сейчас у нас такой период, но будут и другие, обязательно!

…Сегодня были баня, стирка, проверка и другие развлечения, которые убивают время. Потом пришел отказ на мое ходатайство не продлевать срок на месяц (я написал его, когда мне вручили постановление).

«Тёркин снова на войне» — помнишь? Только сейчас Теркин не только я, но и ты, и все-все-все. Но будет и другое время.

…Запарил чаю с чабрецом, сначала прикладывал кружку к носовым пазухам (был небольшой насморк, но этим чудодейственным прогреванием я его вылечил: на кружку предварительно нужно надеть носок, чтобы не обжигало:)). Потом выпил чай. Как он пахнет!

…Ты спрашивала о значении Максима Танка. По моему мнению, он мог бы быть первым Нобелевским лауреатом от Беларуси. Его поэзия настолько сильно выделяется, потому что закалялась под влиянием совсем других, чем у остальных белорусских поэтов той поры, факторов.

Танк учился в белорусских гимназиях, созданных деятелями «нашенивской поры». Он (через польский язык) хорошо знал тогдашнюю западную поэзию. Через польских модернистов Танк натурально вписал в белорусскую литературную традицию верлибр.

Его поэзия очень белорусская и одновременно универсальная — хорошо поддается переводу и пониманию иноязычным читателем.

Также поэзия МТ никогда не была поэзией «чистой красы» и богемных кофеен (мы сейчас говорим о межвоенном периоде). В ней есть нерв общественной жизни. Коммунистические идеи, которыми был с молодости увлечен поэт, в Западной Беларуси воспринимались неотрывно от идей национального освобождения и социальной справедливости для белорусского народа.

Если есть желание узнать об этой борьбе, можно вместо исторических работ, перечитать первые три сборника Танка — «На этапах», «Пад мачтай» и «Журавінавы цвет».

…Я сегодня читаю весь день Милана Кундеру («книга смеха и забвения») — о судьбах чехов после 1968-го. Книга довольно тяжелая, у нас и близко нет того, что у них было тогда — я имею в виду и жестокость, и общую атмосферу безнадежности. И не будет такого.

…Спасибо за стихи Танка [были вписаны от руки в письме]. Не хватает такой классической красоты. Читаю сам себе. Пришли еще. Он, кстати, тоже был здесь. Вспоминал, как в 1934-м где-то перешел советскую границу, и, конечно, его для порядка посадили.

В камере сидел один, подсадили провокатора — дал ему в ухо. Потом Танка освободили (через пару дней) и отправили обратно в Западную Беларусь. Повезло, что рано ушел. Через пару лет таких просто расстреливали (пошли как-то хлопцы из Слободы в Советы — и больше о них никто ничего не слышал).

…Получил сегодня твою телеграмму о Тамашовых [полуторагодовалый сын. — НН] успехах. Ура!.. А то, что просится на горшок, — это вообще супер! Наша агитационная кампания дает плоды.

«Дні мільгаюць, як заяц у хмызняку», — пишет «Нарачанская зара» об уборке кукурузы в окрестностях Пильковщины [родовая деревня в Мядельском районе. — НН].

Снилась сегодня пильковская хата. Читал когда-то, что дом во сне — это ты сам, твое психологическое состояние. Этот вчерашний сон был как бы продолжением какого-то виденного ранее. В том прежнем сне в комнате, где шкаф и запечек, не было пола, а во вчерашнем сне — уже был. Из чего я делаю вывод, что стабилизировался здесь, насколько это возможно.

…Я люблю здесь утро, когда всё молчит, и время перед самым отбоем — когда я залезаю в свою «коробку для кота» и думаю: вот день и прошел. Бывает, и какой-то стишок придет в голову.

…Выходные здесь тяжело переносятся. Зато как мы будем любить их потом!

Будь спокойна. Всё это пройдет, а мы останемся.

Отправлять письма нашенивцам можно по адресу:

СИЗО-1, ул. Володарского 2, 220030, Минск

Мартинович Егор Александрович

Скурко Андрей Геннадьевич

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?