Сейчас вместе с семьей Валерий живет в Греции. Чем он занимается? Не отказался ли от президентских амбиций и каким видит развитие событий в Беларуси? Об этом и не только — в интервью «Нашей Ниве».
Валерий Цепкало.
«Сменили пять стран, снимаем десятую квартиру»
«Наша Нива»: Чем ваша семья занимается в Греции?
Валерий Цепкало: Я уже давно работаю IT-консультантом. В каком-то смысле в этом же направлении работаю и с правительствами, о чем не могу рассказывать подробно.
Мне было абсолютно все равно, откуда консультировать по большому счету: почти любая точка — это пара часов лёта на самолете.
Мы остановились на Греции, потому что это было единственное подходящее предложение для жены от международной IT-компании, где она работает. Можно было и Румынию с Болгарией выбрать, но здесь немного проще, ведь ты в Шенгене.
Афины — конечно, большой, сложный город: более трех миллионов жителей. Из-за того что здесь сейсмическая зона, он растянут, почти все здания в три-четыре этажа. Очень много времени уходит на дорогу в офис или чтобы отвезти детей в школу (русских школ здесь нет, и, чтобы дети не забывали язык, приходится водить их в так называемые вечерние или школы выходного дня). Но зато здесь нет проблем с парковкой.
«НН»: Вы там уже как дома или это временная остановка эмигранта на чемоданах?
ВЦ: После отъезда из Беларуси мы сменили несколько стран: Россия, Украина, Польша, Латвия. Теперь вот Греция. Снимаем уже десятую квартиру. Это непросто, но жаловаться не приходится, потому что куда сложнее тем белорусам, которые находятся в Беларуси. Тем, кто лишен возможности видеть родственников, незаконно отправленных в тюрьмы.
Мы чемоданы еще не распаковывали, на самом деле. И очень хотим вернуться в Беларусь. Даже за границей я морально и мыслями дома.
Я много раз мог остаться за границей. Было много возможностей получить хорошую работу — профессорскую в США или в Финляндии должность, когда распадался СССР. Но мне всегда хотелось работать на родине.
Тут, наверное, не столько патриотические чувства, сколько внутренняя вера в то, что ты в родной стране можешь что-то изменить: где родился, там и пригодился.
Этим желанием перемен в Беларуси я всегда и руководствовался, еще со студенчества начав изучать опыт модернизации стран Юго-Восточной Азии: Кореи, Малайзии, Сингапура — азиатские тигров, которые появлялись на горизонте. Мы ничем не хуже этих и других успешных европейских стран.
Когда мы, наконец, построим правильную экономическую систему, а также правовую и налоговую, то достигнем колоссальных успехов за относительно небольшой срок. Но нам все еще мешает одна известная всем проблема, которая пока не решилась. Она как затычка в бочке.
«НН»: При этом в родной стране в отношении вас возбуждено несколько уголовных дел — одно коррупционное, другое связано с вашей поддержкой Андрея Зельцера. Какие эмоции это у вас вызывает?
ВЦ: Одним делом больше или меньше… Мы же понимаем, что в Беларуси существует человек, который незаконным образом удерживает власть и раздает уголовные статьи честным белорусам вроде Марии Колесниковой или Максима Знака.
Страной управляет преступная группировка, но в ней все решает один человек. В этом уникальность Беларуси, где работает не команда и партии.
«НН»: Вы жалели, что ввязались в президентскую гонку, которая, в основном, принесла вам потери?
ВЦ: Это правда: лично для меня потерь немало, прежде всего экономических. В Беларуси у нас арестовано все имущество.
Но если рассматривать ситуацию в исторической ретроспективе, мне кажется, всё было не зря. Если я не пошел бы в ту компанию, не пошел бы Виктор Бабарико, видимо, мы имели бы дополнительный период застоя и точно не было бы перспектив выхода из него. Сейчас все же мы наблюдаем полную десакрализацию режима.
Мы увидели истинное лицо человека, который нами руководил: для него ценность только он сам, он равнодушен к белорусскому народу.
Когда я шел в кампанию, то рассчитывал на революцию в сознании. Моя цель была в том, чтобы попытаться рассказать белорусам, что мы можем строить другую страну, что мы можем жить, как нормальные цивилизованные страны. И тут я ни о чем не жалею.
Во время президентской кампании-2020.
«Если не существует законных способов изменить власть, народ обязан восстать»
«НН»: Что бы вы теперь сделали иначе?
ВЦ: Логика исторического процесса предполагает возможность делать выводы из ошибок, но, пока ты не пройдешь определенный путь, то не знаешь, правильный он или нет.
С точки зрения политологии, большой процент мирных массовых акций приводил к позитивным результатам, если рассматривать изменения в руководстве. Правда, обычно власть хоть как-то чувствует народные настроения. А тут мы столкнулись с полной аморальщиной и оторванностью режима от людей.
Но нам нужно было пройти этот этап и зафиксировать: мы полностью прошли путь мирного сопротивления. А теперь режим не оставил иных вариантов, кроме как прибегнуть к тому, что прописано во Всеобщей декларации прав человека — к праву на восстание.
Взрыв однажды произойдет, это неизбежно. И тогда мы уже будем строить новую Беларусь.
«НН»: Политических амбиций у вас не стало меньше, чтобы строить? А у кого из вашей семьи их больше — у вас или все же у вашей жены Вероники?
ВЦ: У Вероники нет никаких политических амбиций. Я думаю, когда у нас все получится, она бы хотела заниматься инфраструктурными вопросами, образовательными. Привлечением технологических компаний в страну: все же десятилетний опыт работы только для Microsoft точно пригодится в новой Беларуси.
Мы знаем, как вести переговоры с иностранным бизнесом, а это основа. Привлеченные технологические компании — зеленый сигнал бежать в страну и всем остальным. Так это произошло в Израиле: сначала пришла «Нокиа», а потом «Майкрософт», и вот уже технологический бум было не остановить.
Валерий и Вероника Цепкало.
У меня остаются политические амбиции. Потому что есть знания и идеология, есть конкретный проект, которые я реализовал — Парк высоких технологий. Я могу не просто говорить, как надо, я могу продемонстрировать белорусскому народу, что я сделал, что это работает. И если я буду обещать какую-то зарплату, то не с потолка.
Но я убежден в том, что Беларусь не должна быть президентской республикой. Проблема Беларуси и в лице Лукашенко, и в институте президентства как таковом — когда одному человеку в руки дается неограниченная власть.
В постиндустриальном обществе эта система управления изжила себя: один человек не может знать все, он должен уметь работать в команде. С этой точки зрения парламентская республика кажется мне оптимальной формой правления.
«НН»: Недавно Франак Вечёрко отмечал, что контактов штаба Тихановской с вашим офисом стало меньше. Это произошло естественным образом?
ВЦ: Да, ведь сейчас Светлане уже не нужна команда, которая организовывала в Беларуси сцены, митинги и так далее. Нужны те, кто обеспечивает дипломатический протокол и позиционирование в индивидуальном плане, как лидера.
Но был другой период: когда мы на деле помогли Светлане. Представьте на минутку, если бы не было нашей помощи и команды Виктора Бабарико, что бы было с ее штабом — они бы не организовали ни одного митинга и вряд ли смогли бы как-то удерживать аудиторию.
Мы все двигались ради одного дела — продолжения кампании, чтобы ничего не сдулось, как того хотел Лукашенко. Я лично тогда попросил Веронику, чтобы она по-женски представляла штаб, и сам нигде не пиарился.
Вероника Цепкало, Светлана Тихановская, Мария Колесникова.
«Система сегодня в полном ступоре и не может двигаться вперед»
«НН»: Почему вы сейчас поддержали забастовку во главе с Сергеем Дылевским?
ВЦ: Для меня не было вопроса — поддерживать или нет, так же как не было вопроса, поддерживать ли Тихановскую, после того как нас с Бабарико не зарегистрировали кандидатами.
Для меня гражданское движение, активность людей важнее абсентеизма и воздержания от каких бы то ни было действий. Я знаю, что для любого тоталитарного режима безразличие людей — то, что ему нужно: чем меньше людей интересуется политикой, тем лучше.
Если стоит дилемма: делать что-то или ничего, у меня нет сомнений и я поддерживаю Дылевского. Он из рабочих, у него есть свои контакты, связи. Я вижу, что это очень честный человек и он действительно переживает за ситуацию.
Так же я поддерживал все инициативы Тихановской. А вот когда у нас запустилась инициатива со сбором денег на арест Лукашенко, мы поддержки не получили: якобы это принесло бы репутационные потери.
Какие? Сергей Тихановский сидит, Мария Колесникова сидит и еще сотни людей сидят. Лукашенко кого хочет, того арестовывает, а мы его не можем? Я немного удивлен таким поведением, но мы существуем в нормальной демократической схеме: не критикуем людей, исключительно — позицию.
Я, например, критиковал тот же «Сход», потому что он засветил активных людей, и в итоге ко всем заметным пришли, пригрозили.
«НН»: Разве забастовка не подсвечивает активных людей? Массовой забастовки не получилось и год назад, а когда участвует мало людей — все на виду.
ВЦ: Необязательно подсвечивает. Потому что сейчас была анонсирована пассивная забастовка: ты можешь сказать, что заболел, и попробуй разобраться потом, активист ты или нет.
Это социальная ответственность человека — не появляться на работе и не заражать других. Вообще, когда же придет более подходящий момент остаться дома, если не сейчас, когда был объявлен локдаун в России и Украине с связи с коронавирусом. Каких условий ждать?
Фото Сергея Гудилина.
«НН»: Режим, кажется, комфортно чувствует себя в насилии, потому что это его фишка. У вас есть какие-то внутренние инсайды от чиновников из системы, мол, попытка забастовки или сбор на арест Лукашенко расшатывают режим?
ВЦ: Сейчас такой этап, когда все боятся общаться, даже друг с другом внутри системы. Во многом это случилось благодаря хакерам: каждый звонок, разговор могут быть слиты. И это хорошо, потому что когда настанет критический момент, у них не будет сцепки между собой.
Я действительно долгое время находился в системе и видел, что с симпатией к Лукашенко никто не относился давно. Все там держится на страхе, взаимном недоверии. Это не может тянуться долго, как не могут быть конкурентными предприятия, построенные на страхе увольнения и получения дубиной по голове.
Они не будут давать таких же результатов, как те, что построены на высокой мотивации, хороших отношениях и бонусах в виде 13-й зарплаты и тимбилдингов.
Система сегодня, это очевидно, в полном ступоре и не может двигаться вперед. Если режим и не рухнет сейчас, то все равно нужно держать его в напряжении и выводить из зоны комфорта всеми возможными инициативами.
Если этого не делать, он снова почувствует себя хорошо, уставшие белорусы начнут заниматься своими делами. Нас опять вернут в стойло и будут давать сено, приговаривая: «Поели, чего еще вам надо?» Этого нельзя допустить, поэтому всем нужно поддерживать любое действие против.
«Наиболее ценные кадры в ПВТ будут релокацироваться»
«НН»: Одна из главных претензий к вам (в том числе со стороны пропаганды) как раз в том, что вы были в госаппарате, потом работали в ПВТ, жили при режиме, который сейчас критикуете, и вас все устраивало…
ВЦ: С 2005 года я уже не был госслужащим. Я занимался ПВТ, был хозяйственным руководителем, который развивал экосистему сектора разработки программного обеспечения. Да, мы находились в белорусской ситуации, но основной фокус был направлен на запад, на поиск партнеров там.
С ПВТ все получилось, хотя никто не верил: средняя зарплата там через пять лет составляла 1800 долларов (при среднем возрасте сотрудников в 27 лет). Но все получилось не благодаря, а вопреки системе.
Представьте себе: мне понадобилось 1,5 года, чтобы в Беларуси в список разрешенных видов деятельности внесли профессии тестировщика компьютерных программ и IT-аналитика.
Все это глупое регулирование должно быть очень простым, налоговая система должна умещаться на трех страницах. И опыт ПВТ можно перенести на всю экономику Беларуси: чтобы зарплаты айтишников были и у инженеров, и у врачей, не было такого разрыва в доходах.
«НН»: Как, на ваш взгляд, в сегодняшних условиях будет развиваться ПВТ?
ВЦ: Я думаю, будет развиваться только через сервисную модель. Думаю, что старые клиенты от услуг отказываться не будут. Но никакие новые сделки в Беларуси никто заключать не будет. Пожалуй, наиболее ценные кадры будут релокацироваться — те, кого заказчик не хочет потерять.
Так называемый мозг проектов будут вывозить, потому что риски высоки: если сотрудника посадят в тюрьму, это будет катастрофой для всего проекта, куда вкладываются миллионы долларов.
В целом количество занятых в IT-секторе будет увеличиваться: в ситуации, когда в остальных отраслях будет совсем плохо (а это неизбежно), все будут стремиться попасть в IT.
С такими знаниями ты становишься свободным человеком: можешь устроиться в любой стране. Или же продолжать находиться в Беларуси и не жить ее проблемами — уйти во внутреннюю эмиграцию.
Президент США Билл Клинтон и Валерий Цепкало. Архивное фото
«НН»: Чем вы сами планируете заниматься? Как конкретно работать на благо Беларуси?
ВЦ: Вскоре я планирую озвучить одну инициативу. Мы к ней готовимся и не будем забегать вперед — вы о ней узнаете на днях.
Мы продолжаем следить за ситуацией в Беларуси и влиять на нее во внешнем и информационном плане. В последнее время видим, что повестку дня задает Лукашенко.
Вот он маску не может надеть и антисепитком не знает как пользоваться — не прокомментировать такое невозможно. И закрадывается мысль, что он специально выполняет роль клоуна, чтобы это все обсуждали. Таким образом он держит фокус внимания общества на себе.
Мы будем делать так, чтобы формировать повестку, которая заставит Лукашенко говорить о наших действиях, а не наоборот.
