Ольга (имя изменено) жила с Андреем 15 лет. Растили 14-летнюю дочь. Ранее муж работал сварщиком в колхозе, затем водителем фуры. Но где-то с полгода назад у него забрали права: из-за пьянки. Андрей остался без работы и начал выпивать еще чаще. Время от времени подрабатывал, халтурил.

Андрей, муж Ольги. Фото: частный архив

«Как мне жить с ребенком, когда муж постоянно пьян и ничего не делает: ни просьбы, ничего»

«Руки у него золотые, он то друзьям машины ремонтировал, то там что-то делал, то здесь… он хороший автослесарь, отличный сварщик», — говорит Ольга.

Но стабильной работы последние полгода Андрей не имел. И сильно пил. Ольга не выдержала — и подала на развод.

«Я же хотела просто жить по-человечески, — говорит она. — И подала на развод, чтобы заставить мужа что-то сделать, а не только пить и жаловаться на жизнь. Чтобы он взялся за голову. Он же не все время такой был, это в последнее время много пил. Я думаю, что на фоне алкоголя у него и поехала крыша. Потерял работу и как-то покатился: все время у него стресс, и как-то не смог остановиться с этими пьянками…

Если бы он закодировался, пересмотрел свой образ жизни, устроился на работу, то даже если бы нам и поставили штамп о разводе, я бы осталась с ним жить.

Раньше я не раз ему говорила, что не буду с ним, что разведусь, что надо думать, как ребенка растить… И теперь подала на развод, чтобы он понял, что все серьезно. Что нужно менять образ жизни.

А что мне было делать? Как мне жить с ребенком, когда муж постоянно пьян и ничего не делает: ни просьбы, ничего. Я предлагала несколько раз, чтобы закодировался — ничего не произошло.

Как мне было жить дальше, как женщине, как матери? Просто жалеть его и тянуть этот крест? Но я ведь тоже человек. Я же не могу посвятить свою жизнь алкоголику — я хочу, чтобы рядом был настоящий мужчина и отец».

«Он угрожал, что дом подожжет, звонил и говорил, что вынес все ее вещи на мусор»

Ольгу с дочерью забрала к себе ее сестра, которая живет в одной из деревень Лепельского района. Во дворе сестринского дома и стояла машина Ольги, которую заминировал ее бывший муж. Но начиналось все с угроз.

«Он и звонил ей, и писал постоянно. Однажды Ольга поехала на рыбалку одна, приехала — вся колотится. Оказывается, муж позвонил ей и сказал: «Это твоя последняя рыбалка», — рассказывает сестра Ольги. — Также он угрожал, что дом подожжет, звонил и говорил, что вынес все ее вещи на мусор… Но это все были слова. Никто не думал, что все дойдет до дела и вот так закончится, представить такое никто не мог».

Взрывное устройство Андрей прицепил к машине в ночь с 19 на 20 мая, как говорит Ольга. Нашли взрывчатку 24 мая — причем случайно.

Ольга увезла свое авто на ремонт: надо было менять крыло. В автосервисе сварщик заметил какой-то предмет на машине.

«Сначала сварщик говорит: «Там какая-то деревяшка застряла под топливной системой», — вспоминает Ольга. — А когда начали рассматривать, увидели, что это не деревяшка. Это была жестяная банка. Сначала я подумала, что это просто неудачная шутка. Но увидели провода, которые шли из той банки — и стало страшно. Вызвали милицию.

Я поняла, что это, скорее всего, сделал Андрей. Ведь банка с проводами, прикрученная к машине, была из нашего дома — расписная дочерью, которая в ней держала карандаши, я сразу узнала эту банку. Андрей был недоступен. Я позвонила в милицию, рассказала после следователям, что банка из нашей квартиры».

Как Андрей смог сделать взрывчатку, никто не знает. Женщины полагают, это у него сохранились военные навыки:

«Родина научила, возможно, пока проходил военную службу», — считает Ольга.

«Он служил в воздушно-десантных войсках. Наша советская школа остается на всю жизнь, хорошо учили, не то что сейчас», — говорит ее сестра.

«Родственники мужа теперь клянут меня: мол, посадила мужика»

Следствием установлено, что банка была «самодельным взрывным устройством типа «объектная мина» с мощностью взрыва в тротиловом эквиваленте около 150 грамм тротила».

Установлено, что устройство на 100 процентов сработало бы при правильном подключении к электрической проводке автомобиля. В результате взрыва человек, находящийся в автомобиле, получил бы телесные повреждения, в том числе и несовместимые с жизнью, сообщает Следственный комитет.

Не сработала взрывчатка чудом: Андрей ошибочно подключил ее к проводу, который не участвовал в электрической цепи самого автомобиля.

Теперь его ждет суд. Андрея обвиняют по нескольким статьям, включая покушение на жизнь двух лиц. Покушение наказывается так же, как и совершенное преступление, поэтому Андрею грозит до 25 лет колонии, или пожизненное, или даже расстрел.

«Надо закрыть его на максимальный срок. Ведь его так обидели тем разводом, что мужское достоинство задели — так это же не повод взорвать ребенка и жену, — возмущается сестра Ольги. — Все люди разводятся и как-то решают свои проблемы.

Но ведь не таким способом. Если не понимает, то пусть отвечает за свои поступки. Ведь есть у него такая черта характера — все виноваты, кроме него. Высшая мера это уже слишком, но срок должен быть большим».

«Я считаю, что зверь должен сидеть за решеткой. Хорошо, что все обошлось. Но мне в первую очередь жалко ребенка. Мы же ездили с ней вдвоем на машине, — говорит Ольга. — И то, что родной отец понимал, что может пострадать его дочь — этого я не прощу никогда.

Он потом объяснял: думал, что я испугаюсь и вернусь к нему. Но я бы не вернулась все равно. Сейчас я думаю, что пожизненное или расстрел ему не дадут. Но, по моему мнению, он должен сидеть лет 20, это точно.

Родственники мужа теперь клянут меня: мол, посадила мужика. Мол, надо было предпринимать какие-то другие действия, а не подавать на развод, вот он и пошел на такой шаг.

Виновата всегда невестка, видите, надо было терпеть, вытаскивать его, а я взяла и бросила. В лицо они мне этого не говорят, они вообще со мной не общаются, но через общих знакомых информация доходит».

«У меня он прощения не просит, только у дочки»

История очень тяжело сказалась и на дочери Андрея. Она очень замкнулась, даже в разговорах перестала называть Андрея папой. Сейчас старается вообще не говорить о нем или называет «он».

Дочь фигурирует в деле в качестве потерпевшей. Ольга говорит, что если есть такая возможность, то будет просить, чтобы ребенок не участвовал в судебном заседании.

Примечательно, что сейчас Андрей из заключения пишет письма и Ольге, и дочери.

«У меня он прощения не просит, только у дочери, — говорит Ольга. — Пишет, что думает о нас, что пересмотрел смысл своей жизни, что мы у него самое ценное, что было. Пишет, что в наших руках теперь его дальнейшая судьба.

Я не отвечаю ему. Дочери я сказала: «У тебя один отец, и больше не будет, поэтому решай сама. Хочешь написать — напиши, я даже читать не буду, это твое дело». Но пока она не писала тоже.

Адвокатами заниматься или передавать передачи Андрею тоже не буду. Я сейчас просто хочу вычеркнуть его из жизни и не вспоминать больше».

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?