Одна из самых ярких пар Большого театра Беларуси ломает танцевальную традицию. Чего ожидать от премьерной постановки «Огонь и лед»?

Автор: Ирена Котелович. Фото Надежды Бужан

Ведущие артисты Большого театра Беларуси пошли на авантюру: супруги Марина Вежновец и Юрий Ковалев, на счету которых по шестьдесят академических балетных партий, взялись за спектакль, полностью построенный на импровизации. Они ломают свою танцевальную традицию на репетициях, чтобы непринужденно рассказать историю про Мастера, Музу и их творение. Премьера постановки «Огонь и лед» Семейного инклюзив-театра «і», поставленной режиссерами Ириной Пушкаревой и Геннадием Фоминым, запланирована на 24 апреля в ДК «МАЗ». Подготовлен спектакль при поддержке компании А1. В одной из гримерок Большого театра Беларуси Марина и Юрий рассказали «НН» о новом опыте и о том, как все начиналось.

Юрий: Лично мне вообще не объяснили, что это будет, а просто сказали: «Приди». Что значит «приди», что нужно делать? На первую репетицию я шел такой злой, уже был готов на всех накричать. Захожу — а там стоит Геннадий Хононович. И я сразу вспомнил, как лет пятнадцать назад был на спектакле, где играли Виктор Манаев, Сергей Журавель и он. В одном эпизоде они сидели за столом и пили водку, а потом приглашали случайного человека из зала выпить с ними. Не знаю, как так вышло, но Геннадий Хононович тогда выбрал меня — я выпил с ним водки и через пятнадцать лет вот так на него нарвался. Как режиссер, он моментально нас увлек — и мы стали делать всё, что он хочет. Я по-прежнему не знал, что из этого получится, но ходил уже как на занятия. А потом все стало перерождаться в спектакль.

— Это ваш первый опыт в импровизационном спектакле. Чем это отличается от школы Большого театра?

Марина: Если бы то же самое мне предложил кто-нибудь «с улицы», я бы извинилась и распрощалась. Но я знаю, какой Ирина Пушкарева человек, поэтому понимала, что ничего плохого здесь быть не может. Это для нас абсолютно новый материал — не балет и не танец, а действительно полная импровизация. Если в профессии мы тренируем, выстраиваем и ломаем свое тело, то здесь следуем за ним. Поэтому в спектакле нет никакой фальши и наигранности, а все движения естественные.

Юрий: Мне впервые в жизни приходится иметь дело с импровизацией на сцене. Мы как бы открыли дверь в мир, в котором никогда раньше не были, и теперь как слепые котята стараемся в нем сориентироваться. У нас с Мариной за плечами десятки ролей, где всегда порядок и выстроена задача, которую ты должен исполнить на сцене. А этот опыт настолько необычен, что я его вообще ни с чем не могу сравнить.

Во время импровизации мозг работает абсолютно иначе: ты не думаешь, что нужно делать дальше и как должно двигаться твое тело, а наоборот отключаешь мышление и стараешься «думать» ощущениями, уловить свое внутреннее состояние и выпустить его наружу.

— Как вы перестраивались на новый лад?

Юрий: Импровизировать нас учил Геннадий Хононович — он пытался размять, расслабить наш мозг, потому что мы в некотором смысле скованы своим представлением о танце. Все эти наши представления он разрушал и рождал нас заново. Что мы только ни делали — и хрюкали, и блеяли, и бегали, чтобы понять пластику, какой ее видит именно театральный актер. А это другое, потому что он прежде всего передает текст, а артист балета передает музыку.

Марина: Театральный актер даже музыку воспринимает по-другому: мы под лирический мотив сразу становимся плавными, а он в это время может стучать, барабанить и кричать. Геннадий Фомин — большой профессионал, и на него можно смотреть бесконечно. Мы делали разные упражнения, например, нужно было показать, что ты ловишь большой шар, превращаешься в какого-то зверя и этот зверь передает шар дальше, а может, это уже и не шар, то есть тут опять же импровизация. И обычно все завершалось тем, что Геннадий показывал что-то сам, и лично я ждала этого момента, чтобы насладиться тем, насколько мастерски он это делает.

— Получается ли у вас справляться с новыми задачами?

Юрий: Этот спектакль для нас — большая загадка. У нас получается не каждый день: иногда мы репетируем, стараемся что-то сделать, а ничего не выходит. Но если все компоненты совпадут — там импровизируют и артисты, и музыканты — и мы сольемся в одном потоке, тогда сможем открыть двери этого мира и зрителю. Я уверен, в нем каждый почувствует и найдет что-то свое, но как публика будет на все это реагировать, для меня большой вопрос.

— Спектакль «Огонь и лед» довольно чувственный. Любое ли чувство можно передать в танце?

Юрий: Думаю, что любое.

Марина: Наверное, через танец можно передать все, а в этом спектакле мы также задействуем мимику.

— Проще ли танцевать в паре с супругом?

Марина: Минус в том, что можешь позволить себе больше, чем с другим партнером. Надо видеть наши репетиции! В какой-нибудь нервозной обстановке ты можешь сказать: «Что ты здесь мне устраиваешь?» А Юра: «Ну когда ты мне поможешь, сколько мне тебя таскать?» Естественно, чужому человеку ты скажешь: «Сегодня мне было как-то неудобно, может быть, давай подумаем». Но, конечно, с супругом чувствуешь себя свободнее и раскрепощеннее, поэтому тебе легче расслабиться и дуэт получается естественным.

Зрители Большого театра иногда говорят: «Мы обожаем, когда вы танцуете вместе». Они смотрят нас и по отдельности и отмечают, что, когда мы в паре, всё абсолютно по-другому.

Юрий: Когда танцуешь с человеком, с которым живешь, можешь ему сказать намного больше, потому что относишься к нему как к самому себе. Когда что-то плохо делаешь, ты нервничаешь, сам с собой споришь и ругаешься за то, что слишком расслабился, — такой диалог не прекращается. То же самое с близким человеком, и претензии ты ему предъявляешь, которые не предъявишь просто партнеру. Зато на сцене возникает абсолютное взаимопонимание и дуэты получаются намного более слаженные. И хотя, бывает, они рождаются в ужасной агонии, мы в таких случаях оба довольны результатом. А в спектакле «Огонь и лед» то, что мы пара, тем более помогает, ведь здесь как раз таки нужен человек, которого ты знаешь досконально.

— Вы обсуждаете свои партии по вечерам?

— Да, когда были моложе, делали это чаще, а теперь после работы все обсудим, продумаем, по пути домой в машине — еще и поругаемся. Но пока доедем, всё уже хорошо — и потом только дом и семья, и стараемся отключиться от работы. 

— Насчет балетных артистов много стереотипов, мол, из-за репетиций у них нет свободного времени и они постоянно сидят на диетах. Что на самом деле значит быть балетным артистом?

Марина: Все артисты — обыкновенные люди: едят сладкое, и дом для них — это дом. Когда большая физическая нагрузка, нет необходимости в диетах, а если кто-то хочет себя реализовать, например, как жена и мать, я уверена, наша профессия этому не мешает. Главное, чтобы рядом был человек, который тебя понимает и поддерживает, потому что не каждому хочется, чтобы его супруга по вечерам и выходным не было дома.

Юрий: [Быть балетным артистом] означает очень большую физическую и эмоциональную нагрузку, где-то и диету, где-то и нехватку времени, ведь мы работаем до десяти или одиннадцати вечера. У нас иной ритм жизни: гастроли, поездки. У всех выходной — воскресенье, а у нас — понедельник. Наверное, мы и свое тело, и свой мозг эксплуатируем больше, чем обычный человек: как правило, после спектакля чувствуешь себя эмоционально истощенным, а на следующий день наступает просто депрессия.

— Марина, спектакль посвящен Ирине Савельевой, которая являлась вашим учителем. Меняет ли это что-нибудь в вашей роли?

Марина: Для меня Ирина Николаевна — особенный человек, это невозможно объяснить словами. Но о том, что сюжет рассказывает о ней, мы узнали, когда все уже произошло и спектакль был выстроен. В моем понимании Ирина Пушкарева хотела передать, что, куда бы и какой человек ни уходил, жизнь продолжается. Поэтому, хоть здесь и есть какая-то печаль, в целом спектакль очень светлый.

Первый офлайн-показ спектакля «Огонь и лед» состоится 24 апреля на сцене Дворца культуры Минского автомобильного завода. Билеты можно приобрести на сайте билетного оператора kvitki.by. Телефон для справок: +375 29 622 20 90.

Семейный инклюзив-театр «i» создан в 2016 году на базе театральной студии Ирины Пушкаревой при генеральной поддержке компании A1. В рамках занятий студийцы, в том числе дети с аутизмом, обучаются хореографии, пластике, вокалу, актерской игре, общению. Основная задача театра — постановка профессиональных зрелищных спектаклей для всей семьи, которые помогают продемонстрировать зрителю модель общества равных возможностей.

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, активируйте JavaScript в настройках своего браузера