Для Сергея Абламейко это очень личная книга.

«Мое детство, по крайней мере его значительная часть, прошло в районе Старого города — преимущественно на Немиге, где жили бабушкины подруги, к которым мы часто ходили в гости, и во всем Раковском предместье с множеством его мощеных улочек и переулков.

Это был наш район, наш город, наша среда. Старая Немига с ее арками, внутренними двориками и деревянными галереями на первых и вторых этажах все время, как живая, стоит перед глазами.

Я помню ее звуки, запахи и вкус еврейских булочек бейгелах, которые пекли бабушкины подруги в маленьких квартирках, что окнами выходили на те деревянные внутренние галереи».

В детстве Абламейко стал очевидцем сноса Немиги.

«Мы приходили туда в течение многих дней и смотрели, как гусеничный кран с подвешенной на стреле чугунной бабой уничтожает старинные дома левой, нечетной, стороны улицы.

Баба глухо и жутко била о старые стены, они дрожали, стонали, выдерживали один-два удара, потом начинали ломаться на большие куски и в конце концов обрушивались, поднимая тучи белой пыли».

Во второй половине 1980-х Абламейко — вместе с другими участниками молодежного объединения «Талака» — защищал оставшуюся историческую застройку Минска. А в середине нулевых решил написать историю сноса старого города с самого начала — с 1920-х годов.

«В противном случае следующие поколения минчан начнут воспринимать результаты провинциального варварства «Минской спадчины» как истинное лицо старого Минска», — объяснял он свою мотивацию.

Абламейко столкнулся с тем, что специальных научных исследований, посвященных разрушению Минска, не было. Он полтора десятилетия работал в архивах и разговаривал со старожилами. Его вывод:

«Все варианты довоенного генплана Минска предусматривали полный снос старого города, сравнивание Замковой горы и прокладку через ее территорию Парковой магистрали к будущему парку культуры и отдыха».

Если вдаваться в детали, то выясняется, что в 1920-х годах общественность разработала план восстановления и сохранения Старого города и Замчища. Но уже в 1926-м власти приступили к разработке пятилетнего плана реконструкции Минска, который стал альтернативой предыдущему.

В 1927-м начался снос. А в следующем году на месте древнего Замчища решили посадить парк и выкопать озеро на Татарских огородах. К счастью, помешал дефицит средств.

Снос зданий продолжался в 1930-х годах. А в кабинетах происходило принятие планов. Вот что утверждалось в «Генеральной схеме планировки Минска «(1940 год):

«С ликвидацией района Немиги намечается бульвар шириной в 125 метров на продолжении осей улиц Ленинской и Энгельса до площадки, где расходятся направления на Вильнюс (…). Этот центральный бульвар открывает с площади Свободы большие пространства и дает возможность видеть будущий ансамбль площади Парижской Коммуны, (…), будущий стадион и озеро».

Теми же планами вдохновлялись белорусские архитекторы и в 1970-х годах.

Первую часть своего исследования Абламейко довел до начала Великой Отечественной войны. Позже выйдет вторая книга, в которой автор расскажет о частичном разрушении Старого города во время Второй мировой войны и его окончательном сносе в ходе послевоенной реконструкции Минска. Также во второй книге пойдет речь о последних попытках спасти Минское замчище в 1950-х годах.

«Что же происходило бы с белорусской молодежью, если бы весь Старый город с его улицами и переулками сохранился? А если бы добавить к нему еще и неуничтоженный Верхний город?» — задается вопросом Абламейко.

«Нет сомнений: история Беларуси второй половины ХХ века была бы иной, многих политических событий просто не произошло бы. Народ, у которого был бы такой Старый город, их бы не допустил».

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?