«Начался дождь, я раскрыла красно-белый зонтик. К нам подъехали автозаки, и люди в черном загрузили туда около 32 человек. Возле Дворца спорта нас перевели в автозаки с камерами.

Потом произошел эпизод, который перевернул всё моё представление о жизни. Мы почувствовали какой-то запах, словно пустили газ. Все начали кашлять. Я почувствовала, что не могу дышать. У меня случился ларингоспазм — это когда голосовые связки смыкаются полностью, невозможно сделать ни вдох, ни выдох. Это такое состояние, когда понимаешь: ты погибаешь. Очень просто можно умереть от асфиксии — и всё. Мои соседки стали кричать, что человеку плохо. Но там никто не слышал, а двери были закрыты. Перед этим в коридорчик между камерами закидывали парней и били. Возможно, газ распылили в кого-то, а он попал к нам.

Нас привезли в Заводское РУВД. На улице мы простояли лицом к стене 10—15 минут, а потом нас перевели в актовый зал, где было много избитых парней. У некоторых лицо было обозначено краской, волосы выстрижены, они хромали».

У Ирины изъяли цепочку с крестиком и серьги.

Задержанных перевезли в Жодино.

«На входе в тюремный корпус, как и в автозаке, лежал бело-красно-белый флаг. Одна женщина старалась не наступать на флаг — за это ее ударили дубинкой. По коридорам нас заставляли идти, как гуси, вприсядку. Пенсионерки, которым было по 60—70 лет, тоже вынуждены были идти гусиным шагом. У одной женщины не получалось, у нее были проблемы с суставами. На это сотрудник тюрьмы кричал: «Так, поднялась! Из-за тебя все пойдут гусями до конца». Никак иначе, как пытки, это не назовешь.

Нас раздели догола и осматривали даже промежность. Потом завели в камеру. На 12 человек было 6 поверхностей из металлических пластин. Лежали по двое. На мне был лыжный костюм, поэтому лежать было не так больно, как другим. Ночью привели еще женщин — в камере на шестерых стало 27. Дышать становилось невозможно. Не хватало кислорода. Больше суток нас не кормили.

Вечером меня привели на суд. В итоге мое дело отправили на пересмотр и вручили повестку в суд на 23 ноября».

Ирина Маркелова воспитывает 8-летнего сына. Ее муж Дмитрий Маркелов, хирург Минского научно-практического центра хирургии, трансплантологии и гематологии, сейчас находится за решеткой и отбывает наказание за акцию солидарности медиков с отчисленными студентами БГМУ, которая проходила 2 ноября.

Клас
Панылы сорам
Ха-ха
Ого
Сумна
Абуральна

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, активируйте JavaScript в настройках своего браузера