«Если бы не «Весна-1996, мы были бы Татарстаном». 30 лет назад белорусы уже протестовали против Лукашенко и России — как это было
Серию уличных протестов 1996 года принято называть «горячей весной», так как самые массовые акции пришлись как раз на это время — День Воли, противостояние подписанию договора о создании союза Беларуси и России, Чернобыльский шлях.
На улице вышли десятки тысяч людей, потому что на тот момент накипело: в здании Верховного Совета уже избили депутатов, случился референдум-1995 по замене национальной символики и приданию русскому языку статуса государственного, произошла первая волна избирательных манипуляций, в результате чего в новом парламенте БНФ не имел своих депутатов.
Фото: Галина Наумчик
«Минская весна-1996 была геополитическим протестом, и именно так она войдет в историю. Она не смогла остановить процесс так называемой белорусско-российской интеграции — но аннексию Беларуси Россией она остановила точно. Наша страна сегодня под властью бандитов, но юридически мы независимы — если бы не «Весна-1996, все было бы еще хуже: мы были бы Татарстаном», — в один голос сходятся в оценке тех событий их непосредственные участники.
Спустя 30 лет вместе с ними вспоминаем первую кровь на улицах Минска, первые фальсификации, первых политзаключенных и первых политиков-эмигрантов.
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
«Национально ориентированное сообщество было в депрессии»
Политический 1996 год для включенных в повестку белорусов начался вскоре после Нового года — 11 января Центральная избирательная комиссия рассматривала жалобу на массовые фальсификации в Сморгонском избирательном округе. Именно там решили выдвигать на выборы Зенона Позняка, держа в голове, что столица будет на особом контроле, а также потому, что в свое время лидер БНФ на президентских выборах набрал там больше голосов и чем Лукашенко, и чем Кебич.
К сожалению, стратегия не сработала. Испорченные бюллетени, недопуск наблюдателей, невозможность встречаться с избирателями, грязное давление на оппозицию — все то, что после в Беларуси сделается «нормой», тогда тестировалось впервые.
«Никогда уже не пройдет колонна БНФ под бело-красно-белыми флагами», — писал журналист Анатолий Майсеня. «Национально ориентированное сообщество было, не будет преувеличением, в депрессии.
В таких условиях нам оставалась одна площадка, где у БНФ не было конкурентов, — улица. Сами события продиктовали нам тактику — проведение пусть и небольших, но регулярных пикетов», — рассказывает экс-депутат, политик, журналист Сергей Наумчик, который в то время был пресс-секретарем БНФ.
Оппозиция устроила целый букет пикетов, на которые по закону еще не нужно было получать разрешения — против русификации школы, против преследования Сергея Антончика, которого судили за доклад о коррупции в окружении Лукашенко, против передачи нефтяного комплекса Москве, в защиту Конституционного суда.
«На них приходило человек 20. Но об этом писала независимая пресса, пикеты видели люди из троллейбусов — мы всегда были под бело-красно-белым флагом. И люди поняли: «Нет, БНФ не ушел с арены, фронтовцы не сдались», — вспоминает Сергей Наумчик.
Скриншот из книги Сергея Наумчика «Дзевяноста шосты»
Скриншот из книги Сергея Наумчика «Дзевяноста шосты»
«Лукашенко стремился взять Кремль»
На собственных акциях и при любом случае фронтовцы призывали всех на митинг в честь годовщины независимости БНР, который дополнительно объявили протестом против белорусско-российской интеграции.
«Всем была очень очевидна нависшая угроза аннексии Беларуси Россией. Причем желание объединения было взаимным для руководителей и России, и Беларуси. Москва рассчитывала получить военно-политический плацдарм на западном направлении, а Лукашенко стремился взять Кремль. Заменить хилого и больного Ельцина у него действительно были хорошие шансы, и он имел в этом поддержку как в части российских спецслужб, так и в ряде региональных российских руководителей (так называемый «красный пояс» из нескольких российских регионов, где у власти были коммунисты, которые в дилемме — Лукашенко или Зюганов — в случае общего государства приоритет отдали бы более молодому и проворному)», — описывает тогдашнюю «игру престолов» Сергей Наумчик.
«Впервые было напечатано более миллиона листовок»
Благодаря тому, что БНФ имел разветвленную сеть структур в каждом столичном районе и на крупных предприятиях, информация об акции ко дню БНР, которую назначили на 24 марта (потому что дата выпадала на воскресенье), от одного к другому передавалась мгновенно. Но при этом хватало людей, которые уже не верили, что что-то получится.
Политик Вячеслав Сивчик, в то время руководивший исполнительными структурами БНФ, сравнивает настроения определенной частью общества с атмосферой на похоронах.
«Впервые было напечатано более миллиона листовок. Были районы Минска, где они попали в каждый ящик (этим занимались все демократические партии, в том числе, например, члены Объединенной гражданской партии и социал-демократы — НН). Также мы охватили электрички по основным направлениям. При этом я помню слезы людей, неверие в то, что кто-то придет на акцию, потому что «народ наш не такой». Но люди пришли — людское море неожиданно для всех залило центр города. И настроены они были гораздо более решительно, чем даже мы».
Квартира Сергея Наумчика и его жены Галины в то время превратилась в подпольную типографию. На фото — Галина за ризографом, размножает листовки кандидатов БНФ.
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
«Быков одним из первых вышел с тротуаров на проезжую часть проспекта»
Ко Дню Воли — 1996 в БНФ готовились с максимальным охватом — акции были запланированы и в регионах, а в оргкомитет вошли знаковые фигуры. Вместе с Зеноном Позняком там шли, например, экс-председатель Национального банка Станислав Богданкевич, недавний председатель Верховного Совета Мечислав Гриб, политик и тогдашний вице-спикер парламента Геннадий Карпенко, а также писатели Рыгор Бородулин и Василь Быков.
Скриншот из книги Сергея Наумчика «Дзевяноста шосты»
Сегодняшний нобелевский лауреат, бывший политзаключенный, руководитель правозащитного центра «Вясна» Алесь Беляцкий на тот момент был депутатом Минского городского совета, секретарем БНФ и тоже помогал организовывать акции протеста.
«Между прочим носил «Народную Волю» пачками на площадь, где ее разбирали люди и разносили по городу. Однажды я вернулся к себе на работу, зашел в филиал музея Максима Богдановича, но заметил каких-то подозрительных людей в штатском. Попросил сотрудника филиала открыть еще один выход, перелез через забор и быстро ушел. Назавтра он рассказал, что спустя некоторое время в музей зашли эти «тихари» и расспрашивали у него, куда же я подевался», — вспоминает Алесь.
Вячеслав Сивчик отмечает, что за то, что День Воли — 1996 получился таким, как получился, во многом нужно говорить «спасибо» именно Василю Быкову:
«Зенон Станиславович [Позняк] поехал к Быкову и попросил его стать председателем оргкомитета — и его авторитет сработал, все, к кому обращались, сразу потом согласились войти в оргкомитет».
Правда, и охранять такую величину пришлось пристально — за безопасность писателя очень переживали, так как множилась информация о желании его «убрать».
«Я очень специфическую охрану Быкову поставил. Не из числа даже активистов БНФ (а у нас была организована дружина еще тогда, когда мы боролись с коммунистами, и я долго руководил именно дружинниками), а из тех людей, которых знал лично», — рассказывает Вячеслав Сивчик.
«А потом как шествие началось, я внезапно практически потерял Быкова из виду, за что очень переживал. Оказалось, что он одним из первых вышел с тротуаров на проезжую часть проспекта. И несмотря на то, что в то время у него уже были серьезные проблемы по здоровью, он прошел весь путь со всеми и выступил на акции».
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
24 марта тысячи людей собрались на площади перед Домом правительства с бело-красно-белыми флагами и шагали оттуда по центральному проспекту, который тогда носил имя Франциска Скорины Толпу не смог задержать подготовленный ОМОН — кордон был пробит. По оценкам, когда колонна дошла до Оперного театра, она уже насчитывала около 30 тысяч участников.
Лукашенко предлагали купить билет в Москву в один конец, толпа хором пела хит Каси Камоцкой «Прэзідэнт, ідзі дамоў!», Зенон Позняк с трибуны назвал Лукашенко предателем.
«Тот человек, которого выбрали рабы и который предал Родину, который предал народ — этот человек перестал быть президентом. Он поставил себя вне Конституции и вне закона. С того времени, когда будут подписаны эти соглашения [союзные, с Москвой], он перестает быть официальным президентом. И каждый из нас может его не считать больше президентом. Он подлежит суду, народному, суду совести, и нашим законам, которые действуют и которые мы будем беречь».
Николай Степаненко, поэт Анатолий Сыс, певица Кася Камоцкая, художник Алесь Суша. Фотография Натальи Ковалевской. Минск, 24 марта 1996 возле здания телерадиокомпании во время акции, посвященной 78‑й годовщине БНР.
«Били всех — мужчин, женщин, стариков, детей, некоторых — до потери сознания»
Если шествие и выступления у Оперного прошли достаточно мирно, то дальше брутальность событий начала расти, как снежный ком.
Спонтанно возникла идея пойти в телецентр требовать эфирное время, так как прежние обращения с просьбой дать законный эфир оппозиции к председателю телекомпании Григорию Киселю и в Администрацию президента результатов не принесли.
У телецентра колонну, от которой осталось около 10 тысяч белорусов, уже ждала цепь из силовиков — ее удалось легко прорвать. Зенона Позняка, а также депутата парламента Павла Знавца пропустили в здание, в котором их ждали спецназовцы. Политики пытались достучаться до начальства, но было воскресенье. Звонили тогдашнему руководителю Белтелерадиокомпании Григорию Киселю, но он не снимал трубку.
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
В это самое время Сергей Наумчик пытался наладить диалог с милицией.
Из книги «Дзевяноста шосты»:
«Сначала обратился к людям с просьбой сделать три шага назад, чтобы не создавать давки и конфликта с милицией; попросил сохранять порядок, а потом начал в мегафон агитацию в сторону милиции. Рассказал, чем может угрожать лично им объединение Беларуси и России, если придется защищать интересы Кремля в Чечне да в разных «горячих точках». Проинформировал, что белорусское законодательство и международные акты не просто позволяют, но и требуют не выполнять приказов командиров, если эти приказы преступные».
К сожалению, ни один из аргументов не сработал, и спецназ ринулся в толпу людей, пустив в ход дубинки. Били всех — мужчин, женщин, стариков, детей, некоторых — до потери сознания — вспоминали свидетели тех событий. Дополнительно пустили газ. В государственной прессе, что ожидаемо, написали, что это все стало ответом на полетевшие в силовиков снежки и куски льда. Лукашенко же назовет тех, кто вышел на протест, «купленными».
«Подло ударили в спину, когда часть людей начала уже расходиться — случилось просто ужасное побоище около КГБ и впервые пролилась белорусская кровь в истории независимой Беларуси. Налетели тогда и на Позняка, но спасла охрана БНФ, ребята отбили его у омоновцев, — вспоминает Вячеслав Сивчик. — Сразу, как это все началось, я побежал в управу БНФ, чтобы спрятать все списки с фамилиями наших людей, которых мы не подавали в государственные органы. Позже в управе случались обыски, поэтому этот шаг был очень спасительным».
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
День Воли — 1996. Фото: vytoki.net
По мнению Сергея Наумчика, Лукашенко в своей ставке на силу всегда вдохновлялся репрессиями в СССР и Сталиным.
«Сталин для него — учитель. А мастер-класс был дан избиением депутатов в ночь с 11 на 12 апреля 1995, которое было проглочено населением. Тогда Лукашенко понял, что ему можно вообще все».
«Лукашенко оттачивал мастерство жестокости. Каждый раз он отдавал все более жесткие приказы. Его целью было сломать уличное протестное движение», — добавляет Алесь Беляцкий.
«Появлялась информация о решении ликвидировать лидеров БНФ»
По итогам событий 24 марта около 30 человек были задержаны, а на все руководство БНФ завели уголовное дело.
«25 марта я поехал в Гродно, так как на этот день акции на День Воли проходили по регионам. Я оказался там словно в другом мире: праздничный зал был переполнен людьми, звучали прекрасные песни по-белорусски, а также на языках национальных меньшинств — польском, идиш, литовском. А в моей квартире уже ночью состоялся обыск — все силы были брошены против фронтовцев. Я был вынужден уйти в глубокое подполье, чтобы меня не нейтрализовали, а Зенон Позняк и Сергей Наумчик выехали за границу — это было коллективным решением, так как появлялась информация о решении их ликвидировать. Пока я был в подполье, мои функции выполнял Алесь Беляцкий», — рассказывает Вячеслав Сивчик.
«Когда мы уехали, на наш адрес полетело много обвинений. В том числе от тех, кто в итоге уехал сам. Это хорошие люди, просто мы иногда ленимся поставить себя на место другого человека, прежде чем его упрекать, — вспоминает Сергей Наумчик. — Я тогда взял с собой только дипломат и чемодан со спортивным костюмом, белье какое-то — ну, как человек едет в командировку на несколько недель. Мы не собирались просить политическое убежище. Но в начале июля в Москве заявили, что якобы ЦРУ думает убить в Польше двух лидеров БНФ и списать это на Лукашенко. Одновременно Запад уже начинал признавать Лукашенко: его торжественно приняли в Париже, ковровую дорожку в Елисейском дворце раскатали.
В итоге наше заявление о политубежище поставило Вашингтон (а международная политика формировалась, как и сейчас, в основном там) перед дилеммой: либо дать убежище и, соответственно, пересмотреть отношение к официальному Минску, либо — отказать. Госдеп, кстати, не был «за» убежище. Но решало Министерство юстиции, основываясь на принципах ценности человеческой жизни и свободы. Сразу же после предоставления нам убежища New York Times вышла с редакционным статьей «Тиран Беларуси» — отношение к Лукашенко начало меняться, и референдум-96 происходил уже при несравнимо большем международном внимании, чем предыдущий».
Несмотря на репрессии, следующий выход людей на улицу произойдет уже 2 апреля, в день, когда Ельцин и Лукашенко в Кремле подпишут соглашение об образовании белорусско-российского содружества. Казалось бы — все, это точно конец. Тем более лидеры за границей. Однако 26 апреля толпы снова заполнят улицы, присоединится к ним и Зенон Позняк. Но об этом — в следующем материале.
Обращение Зенона Позняка к белорусскому народу, которое он отправил в БНФ и в независимую прессу 3 апреля 1996 года. Из книги Сергея Наумчика «Дзевяноста шосты»