Белоруска строила в России квартиру, но формально оформила ипотеку на двоюродную сестру. И осталась у разбитого корыта
Сестра-россиянка — хозяйка на бумаге — продала квартиру, а доверчивую белоруску с малым ребенком выставила на мороз.
Иллюстративное фото
Белоруска А. Морозова (Пашко) 11 лет назад по приглашению двоюродной сестры Екатерины Дудкиной переехала в российское Иваново. Там она устроилась мастером маникюра в принадлежавший сестре салон красоты.
У Морозовой оставалось белорусское гражданство, поэтому она не могла оформить ипотеку на себя. И договорилась с сестрой — пусть ипотека будет на ней, россиянке, а платить будет белоруска. А как полностью заплатит кредит, то получит квартиру в свою собственность.
Дудкинa согласилась. В итоге Морозова с 2018 по 2023 год перечислила сестре около $20 тысяч в счет кредита. Также она регулярно платила за коммуналку и сделала ремонт стоимостью, как она утверждает, более $9 тысяч.
Проблемы начались, когда белоруска получила российский паспорт. Сестра под разными предлогами затягивала переоформление квартиры, а в конце 2023 года заявила, что кредит полностью погашен, и потребовала освободить жилье. Морозова отказалась и сначала попыталась оспорить в суде сам кредитный договор, но проиграла: суд постановил, что договоры с банками были заключены именно Дудкиной и ее мужем, а не в интересах Морозовой.
После этого Дудкинa продала квартиру своей матери, А. Седлецкой, примерно за $72 тысячи. А та обратилась в суд с иском о выселении белоруски и ее малолетней дочери. В свою очередь Морозова потребовала признать эту продажу квартиры фиктивной сделкой.
Свидетели в суде подтвердили, что между сестрами была договоренность, что формально ипотеку оформят на Дудкину, а платить будет Морозова, и что именно Морозова делала ремонт в квартире. Однако суд посчитал это недостаточным: при купле-продаже недвижимости требуется письменная форма договора, устные договоренности и факт внесения платежей третьим лицом сами по себе не создают права собственности.
В итоге белоруску выселили. Квартира осталась в собственности матери Дудкиной.