БЕЛ Ł РУС

Почему белорусы мало покупают книги на белорусском? Андрей Янушкевич — о тысячах книг на складе, провале Кинга и перспективах биографии Позняка

22.11.2026 / 14:36

Nashaniva.com

Андрей Янушкевич рассуждает, почему после 2020 года белорусы покупали почти всё белорусское, а теперь стали разборчивыми, признаёт собственную ошибку с большими тиражами, объясняет, почему не может заказать автору белорусский детектив, оценивает стратегию Насты Рогатко и рассказывает, на что потратил бы миллион евро.

Андрей Янушкевич. Фото: Наша Ніва

На книжном фестивале «Прадмова» в кризис белорусской книги поверить трудно. Вокруг — столы, заставленные новинками, разговоры с авторами, обложки, которые хочется рассматривать и брать в руки. Но книжный фестиваль — обманчивое место для разговора о состоянии рынка. Здесь собираются люди, которым не нужно объяснять, зачем нужна белорусская книга. Настоящее испытание начинается за дверями, там, где книга должна конкурировать с более дешевым изданием другой страны, бесплатным текстом в интернете и страхом людей в Беларуси. Там покупатель задает простой, порой неприятный для издателей вопрос: действительно ли мне нужна именно эта книга?

У Андрея Янушкевича ответ на него измеряется картонными коробками. На складе его издательства скопились тысячи непроданных экземпляров. В первом полугодии 2026 года количество заказов в «Кнігаўцы» сократилось на 28%.

К экономической проблеме добавилась политическая. В марте КГБ включил Andrei Yanushkevich Publishing вместе с издательством «Логвінаў» и проектом Kamunikat в придуманное силовиками «экстремистское формирование». После этого Андрей Янушкевич перестал отправлять книги в Беларусь.

Было бы удобно объяснить этим все: репрессии, отсутствие инвестиций в эмиграции, дорогая доставка создают множество препятствий для белорусских издательств. Но Андрей Янушкевич признает: часть проблемы — в решениях самих издателей.

Наш разговор с ним получился о человеке, который двенадцать лет строил издательство по принципу «если не я, то кто», а теперь должен отвечать на куда более сложный вопрос: что делать, если ты издал книги, а читатель за ними не пришел?

«Люди готовятся не к возвращению, а к жизни в эмиграции»

«Наша Ніва»: В первом полугодии количество заказов в «Кнігаўцы» сократилось на 28%. На складе — почти 30 тысяч книг. Ранее вы сами говорили, что ни одна белорусская новинка последнего времени не стала большим коммерческим успехом. Как вы называете нынешнее состояние рынка: спад, плато или уже кризис выживания?

Андрей Янушкевич: Изменилась общая общественная ситуация. И элиты, и обычные люди, оказавшиеся в эмиграции, чувствуют это на себе. Есть проблемы с легализацией, трудоустройством, обустройством быта. Приходит понимание, что здесь придется остаться надолго.

Первые четыре-пять лет у людей, да и у издателей, сохранялась надежда на скорое возвращение: режим сменится — и мы поедем домой. Теперь приходит другое понимание: нужно готовиться к жизни в новой повседневности.

Я еще несколько лет назад понимал, что Беларусь может закрыться для нас. Но ситуацию усложнили и война в Украине, и более жесткая миграционная политика европейских государств. Белорусам в эмиграции становится непросто. Естественно, все это влияет и на книжный рынок, в таких условиях книга опускается ниже в списке расходов.

Нам нужно сосредоточиться на работе с тем белорусским сообществом, до которого мы можем дотянуться: с эмиграцией в Польше, Литве, других странах. При этом, по моим ощущениям, восемь или даже девять из десяти белорусов за рубежом мало знают о нашем культурном пространстве: кто в нем работает, какие книги выходят, какие происходят события.

Большинство людей все же уезжали по экономическим причинам и не были глубоко включены в белорусскую культуру. Но это тоже наши люди. До них нужно доносить, что здесь, в Польше, Литве и других странах, существует белорусская культура, создаются книги, музыка, изобразительное искусство.

Лояльность к белорусской культуре в нашем обществе довольно высока. Но люди хотят потреблять качественный продукт, отвечающий их интересам.

«НН»: Издатели часто говорят: белорусы просто не знают о новых книгах. Но почему покупатель должен сам их искать? Кто должен прийти к тем восьмидесяти или девяноста процентам белорусов?

АЯ: Издательство не может работать по принципу: мы издали книгу — и уже хорошо. Нужно заниматься аудиторией, развивать культуру чтения, создавать ощущение, что читать — модно и престижно. Тем более читать по-белорусски.

Издатели должны работать над разнообразием ассортимента, медиа — рассказывать о книгах, блогеры и критики — их обсуждать. Нужна продуманная рекламная и маркетинговая политика. А белорусские издательства сегодня почти не закладывают бюджетов на продвижение: ресурсов просто нет.

Нас может спасти только работа в одной связке. Нужна экосистема со стратегическим пониманием ситуации, чтобы мы смотрели дальше собственного носа и могли просчитывать риски хотя бы на год-два вперед.

«Люди боятся даже безобидных книг»

«НН»: Раньше Беларусь занимала третье-четвертое место по заказам в «Кнігаўцы», а если учесть покупки в варшавском магазине — возможно, и второе. Что произошло после признания издательства «экстремистским формированием»? Белорусский рынок для вас теперь фактически отрезан?

АЯ: В значительной степени. Мы больше не отправляем книги в Беларусь. Мы не хотим создавать ситуацию, когда им могут вменить финансирование или содействие «экстремизму».

Раньше в «Кнігаўку» приходило много людей из Беларуси. Они приезжали в Варшаву или ехали через нее и пользовались возможностью приобрести то, чего не найдешь дома. Теперь этот поток уменьшился кардинально.

Я не вижу реальных оснований преследовать человека за владение такой безобидной книгой, как «Гарри Поттер». Но люди боятся. Они лучше знают ситуацию внутри Беларуси и сами решают, какого риска избегать и как себя вести.

На наших глазах реализуется антиутопический сценарий: запрещаются белорусские книги, люди начинают бояться читать по-белорусски. Это дикость и антикультурное варварство.

Это не менее важный и насущный вопрос для нашей культуры и для наших политиков, чем освобождение политзаключенных. Его нужно поднимать на международном уровне. Об этом нужно говорить с международными организациями и западными политиками. Перед белорусскими властями должен ставиться вопрос: почему людей преследуют за книги?

Издательства — едва ли не первые признанные «экстремистскими» структуры, производящие материальный продукт. Журналист или программист может положить ноутбук в сумку, переехать в другую страну и продолжить работу. Издатель не может положить в сумку склад. Это десятки тысяч книг, транспорт, помещение, материальный продукт.

То, что лукашенковские власти увидели в нас опасность, свидетельствует: мы делаем важное дело. Но хочется, чтобы это понимала и прогрессивная часть Беларуси, и чтобы помогла этому делу не угаснуть.

«Раньше покупали почти все белорусское. Теперь — только то, что хотят читать»

«НН»: Вы говорите о репрессиях, усталости эмиграции, отсутствии единой стратегии по продвижению и развитию. Но не может ли причина низких продаж быть проще: издатели предлагают людям не то, за что те готовы платить?

АЯ: Четыре года назад, когда я приехал в Варшаву, в белорусском книгоиздании был большой перерыв.

Чувствовался интеллектуальный голод и очень сильный интерес ко всему белорусскому. Люди были готовы читать почти все.

Одной из первых книг, которые я издал в эмиграции, была «Фиеста» Эрнеста Хемингуэя. Сегодня Хемингуэй — все же литература на любителя. А тогда вокруг книги возник ажиотаж: ее хотели, потому что она вдруг появилась по-белорусски.

Теперь, если издать еще один роман Хемингуэя, его купят преимущественно те, кто любит Хемингуэя. Продажи будут намного меньше. И это нормально.

Мы не должны диктовать читателю: вот мы издали хорошую книгу, почему вы ее не покупаете? Если не покупают, нужно предложить что-то другое. Читатель хочет тратить деньги не на ту книгу, которую я по каким-то причинам решил издать, а на ту, которую он действительно хочет прочитать.

Читатель диктует свою волю. Издательство должно ее принимать.

«НН»: На вашем складе тысячи непроданных книг. Это кризис рынка или ошибка Андрея Янушкевича?

АЯ: Конечно, это моя ошибка и моя ответственность.

Я скорее прагматик, чем романтик. Я выбрал далеко идущую стратегию: думал, что белорусское сообщество в эмиграции будет развиваться, ведь есть активные люди, созданная инфраструктура, существует солидарность. Казалось, что аудитория будет расти, особенно если предложить ей более широкий ассортимент. С учетом этого я делал большие тиражи.

Но ситуация повернулась иначе. Люди утолили первый книжный голод. Теперь они намного более осознанно выбирают, на что тратить деньги.

Известное имя еще ничего не гарантирует

«НН»: Вы не первый год говорите, что белорусам нужны детективы, триллеры, комиксы, современный нон-фикшн. Но этих книг по-прежнему мало. Почему не издаются популярные жанры на белорусском языке?

АЯ: Здесь две связанные причины: узкая аудитория и слабая ресурсная база. Книги продаются медленно, деньги долго не возвращаются, и ты не можешь вложить их в следующее издание. Ты попадаешь в патовое положение и крутишься как белка в колесе: чтобы расширять аудиторию, нужно издавать более разнообразные книги, а чтобы издавать их, нужна большая аудитория и большие продажи.

Многие белорусы по-прежнему читают по-русски или уже по-польски, потому что эти рынки оперативно издают мировые бестселлеры. Наши дети читают польские или российские комиксы о Бэтмене, потому что белорусская ниша фактически провалена.

Мы должны понять, почему ребенок хочет читать именно это, и дать ему такой продукт по-белорусски. Здесь встает вопрос конкурентоспособности. Не нужно бояться этого слова: оно полезно и для культуры. Белорусская национальная культура живет среди других культур и должна выдерживать конкуренцию.

«НН»: Посмотрим на Польшу: за последние годы государство вложило в развитие чтения миллиарды злотых. Белорусские издатели существуют в совершенно иных условиях. Может ли наш книжный рынок в эмиграции вообще развиваться без инвестиций и сопоставимой государственной поддержки?

АЯ: Нам не нужны миллиарды злотых. На самом деле книгоиздание не требует безумных капиталовложений. Это относительно недорогой способ создавать культуру. Проблема в том, что наш рынок настолько слаб и имеет так мало внутренних ресурсов, что не может сам за счет продаж высвободить деньги на дальнейшее развитие.

С одной стороны, можно сетовать: вот если бы у нас было свое государство, мы имели бы бюджетные средства. Но государственные деньги тоже не падают с неба. Их приносят люди своими налогами.

Если мы в эмиграции действительно формируем цельное общество, некое белорусское землячество, то можем наладить этот процесс и без государства. Издатели выпускают книги, которые удовлетворяют потребность людей в чтении, а люди, покупая их, поддерживают издание следующих книг. В нормальной ситуации эта система должна работать именно так.

«НН»: У вас была история с детективом Роберта Гэлбрейта (литературный псевдоним Джоан Роулинг). Вы хотели оперативно издать его по-белорусски и рассчитывали получить на это грант. Но процедура затянулась, поддержки вы не получили, а книга тем временем потеряла актуальность. Почему этот проект не получился?

АЯ: Здесь нет системной работы с грантодателями и понимания, зачем поддерживать издание беллетристики — особенно популярной, жанровой литературы.

В любой нормальной стране издание детектива — коммерческий проект. И это действительно так. Но мы находимся в ненормальной ситуации: за нами нет своего государства, бюджетного финансирования и большого рынка. Поэтому для нас издание даже потенциально коммерческой книги, которую прочитает большое количество людей, — это победа для национальной культуры.

Отличный пример — «Гарри Поттер». С одной стороны, это коммерческий проект. С другой — я знаю тысячи людей, которых сам факт существования «Гарри Поттера» по-белорусски склонил к чтению на белорусском языке. До этого они не брали белорусскую книгу в руки со школьной скамьи.

Фото из фейсбука Андрея Янушкевича

«НН»: Вы пытались сделать ставку на Стивена Кинга. Известное во всем мире имя, но издание не стало коммерческим прорывом. Что пошло не так?

АЯ: В 2022 году у нас появился исторический шанс. После начала войны известные западные авторы отказывались от сотрудничества с российскими издателями. Новый роман мог не выйти по-русски, зато появиться по-белорусски. Хочешь прочитать — берись за белорусский язык.

Мы пошли путем издания классического произведения и рассчитывали на общую эйфорию вокруг белорусской книги. Пока издание готовилось, ситуация изменилась. Выяснилось, что не все хотят читать Кинга только потому, что он вышел по-белорусски.

Если бы продажи были очень успешными, мы могли бы приобрести права на новые произведения. Теперь такой возможности нет. Нельзя строить бизнес-расчеты только на общественных настроениях: они меняются быстрее, чем готовится книга.

«НН»: Получается парадокс. Вы говорите: нужно издавать известные мировые имена. А потом признаете: даже известное имя ничего не гарантирует.

АЯ: Это одна из главных трудностей. Закономерности, которые работают в Польше или Германии, у нас могут не сработать.

Есть молодая немецкая писательница Каролин Валь. За три года она продала в Германии около 1,3 миллиона экземпляров. Но много ли ее имя говорит белорусскому читателю?

Ты видишь, что книга оригинальная, хорошо написана, стала бестселлером на родине, получила признание. Понимаешь, что она стоит перевода. Но тебе важно не только то, найдет ли она читателя, а сколько будет этих читателей.

И ты думаешь: я издам ее, а люди пройдут мимо, потому что не знают автора. А возможностей провести большую рекламную кампанию и достучаться до каждого у нас нет.

Поэтому сейчас особенно страшно браться за переводы современных авторов. Мировой успех еще не означает белорусского успеха.

«НН»: Камила Цень показала, что белорусский детектив может пользоваться спросом. Почему после такого успеха издательства не начали целенаправленно искать авторов, заказывать им детективы, триллеры, серии? Талант издателя — не только купить права на уже известную Роулинг, но и самому открывать имена.

АЯ: Мне сейчас очень трудно сказать, что может пойти, а что нет.

Любая книга начинается с рукописи, а рукопись создает автор. Если рукописей нет, что может сделать издатель? Мы не можем заставить людей писать детективы. И не имеем ресурсов, чтобы сказать автору: вот контракт, вот достойный гонорар, напиши для нас такую книгу.

На Западе, в той же Польше, многие жанровые произведения пишутся на заказ. Пока книги расходятся как горячие пирожки, нужно выпускать следующую и зарабатывать. Но белорусский рынок до этого еще не дорос.

Издание книги по-белорусски не может гарантировать автору крупного материального дивиденда. Не может дать и широкого публичного признания, особенно в условиях, когда все вокруг «экстремисты». Любой автор хочет быть замеченным: чтобы у него брали интервью, приглашали на телевидение, обсуждали его произведения.

Когда нет ни нормального заработка, ни широкой известности, человек задает вполне естественный вопрос: зачем ему за это браться?

Пока издательства находятся в режиме ожидания хорошей рукописи. А когда она появляется, главное — не упустить ее, поработать с автором и качественно подготовить книгу.

«НН»: Вы ранее говорили, что биография Зенона Позняка вряд ли будет интересна широкому читателю. При этом издали биографию Николая Слюнькова — куда менее известного широкой аудитории. Ее тираж в 700 экземпляров не распродан. Где здесь логика?

АЯ: Книга — не газетная новость. То, что собирает большую аудиторию в медиа, не обязательно будет продаваться в книжном формате. От книги ждут большей основательности, проверенной информации, глубины, а не только громкого имени или жареных фактов. Здесь все зависит от того, о чем будет книга, насколько она открытая, искренняя, на каком языке написана.

Сегодня я, возможно, взял бы свои слова назад: биография Позняка действительно может стать сенсацией. Но все зависит от того, какой она будет.

Если Зенон Станиславович раскроется как человек, расскажет о своей жизни, сомнениях, взглядах, покажет душу — это может быть очень интересно. Если же получится официальная биография политика, я побоялся бы ее издавать.

Точно так же и с биографиями Тихановского или Тихановской. Известность героя еще не гарантирует хорошей интересной книги. Важно, насколько человек будет искренним и что нового расскажет читателю.

«Издать книгу — это выстрел в вечность»

«НН»: Вы историк, ставший предпринимателем. С одной стороны, признаете, что читатель диктует свою волю. С другой — издаете книги, заранее рассчитанные на сотни, а не тысячи людей. Как вы совмещаете культурную миссию с необходимостью зарабатывать?

АЯ: В нас до сих пор сидит советское представление, что бизнес, коммерция и желание зарабатывать — нечто плохое, а культура и духовность должны существовать отдельно от денег. Но деньги в здоровом обществе не берутся из ниоткуда. Они появляются благодаря производству и торговле. Зарабатывать, получать прибыль, хорошо и даже богато жить — нормально.

Когда я выбираю книгу, учитываю два фактора. Первый — коммерческий: на товаре нужно заработать. Второй — культурная ценность: соответствует ли проект моим представлениям о миссии издательства. Не все можно измерить деньгами, ведь ты все же занимаешься производством культуры.

«НН»: Не становится ли высокая миссия удобным объяснением коммерческой неудачи?

АЯ: Издание книги — это выстрел в вечность. Оно имеет ценность, которая не измеряется одними лишь продажами. Когда создается текст или перевод и выходит книга, она остается на годы, десятилетия, возможно, столетия. Попадает в библиотеки, ее можно через двадцать лет достать из шкафа и прочитать.

Так не получится с концертом, выставкой или театральной постановкой. Книга становится фактом, благодаря которому культура фиксируется во времени.

Мы создаем тот культурный багаж, с которым когда-нибудь вернемся в Беларусь. Важно, чтобы нам было с чем возвращаться. Но это не отменяет необходимости считать деньги и признавать ошибки.

Хватает на сегодняшнюю инфраструктуру, но не на завтрашние книги

«НН»: Давайте перейдем к математике. Сколько стоит издать одну книгу?

АЯ: Расходы начинаются задолго до печати: работа с текстом, редактура, корректура, дизайн обложки. Затем — печать, хранение, распространение, гонорар автору. В переводной книге самые дорогие статьи — права и сам перевод.

Стоимость прав может рассчитываться от тиража: условно от одного до трех евро за экземпляр, в зависимости от книги. Если планируешь издать тысячу экземпляров, только на аванс за права нужно готовить как минимум тысячу евро. А может быть и намного больше.

Часто договор заключается на пять лет. Все это время книга должна оставаться в продаже. Ты можешь выпустить ее в момент большого интереса, а через два года спрос исчезнет. Но договор и обязательства остаются.

Ты сразу платишь за подготовку и весь тираж, а продавать его можешь несколько лет. Не бывает так, что напечатал тысячу книг и сразу продал. Деньги замораживаются. И это сильно бьет по возможности издавать следующие книги.

«НН»: Насколько прибыльна сегодня «Кнігаўка»?

АЯ: Мы справляемся и можем поддерживать созданную инфраструктуру. Но нынешний объем продаж не позволяет накапливать достаточно средств на новые крупные переводные проекты, особенно если речь идет об известных авторах.

Скорее всего, этот год будет хуже прошлого. Продажи снижаются, а расходы растут. Это довольно сильно ограничивает наши возможности.

Андрей Янушкевич на пороге «Кнігаўкі» в Варшаве по адресу Kłopotowskiego 4

«Она продавала не книгу, она продавала себя»

«НН»: Наста Рогатко сама написала, издала и продвигала книгу «Носи с собой». Ее русскоязычный самиздат принес ей 23 500 евро валового дохода. О чем говорит эта история?

АЯ: Если смотреть глубже, она продавала не только книгу — она продавала себя. Говорю это в хорошем смысле. Книга стала инструментом личного бренда.

Она использовала агрессивный маркетинг в инстаграме, провокационные ходы, все то, что сегодня действительно работает и позволяет завладеть вниманием человека. Так действительно можно продать книгу.

Но мы занимаемся литературой, а настоящая литература часто чужда хайпу. Ценность произведения порой становится очевидной только на большой временной дистанции.

Этот пример показывает, как изменился мир: книга может стать инструментом продвижения личности, идей и заработка.

«НН»: Если поместить на обложку биографии Слюнькова провокационное фото, это поможет?

АЯ: Нет. Такую книгу читает подготовленный, вдумчивый человек, интересующийся историей. Его одной провокационной обложкой не возьмешь. Это совершенно другая аудитория.

«НН»: Существует ли между белорусскими издательствами конкуренция и разделение?

АЯ: Я назвал бы отношения между нами скорее партнерскими, коллегиальными. Но конкурентные ситуации, конечно, возникают. Например, одно белорусское издательство опередило нас и первым приобрело права на известного автора.

«НН»: В такой момент думаешь: «Надо же, успели раньше»?

АЯ: Конечно. Возникает спортивный интерес. Но конкуренция — это хорошо. Она повышает тонус и не позволяет почивать на лаврах. Когда появляется другой сильный игрок, ты уже не можешь считать себя единственной звездой и должен работать лучше.

Почему книгу не перенести в телефон

«НН»: Бумажная белорусская книга вместе с доставкой порой стоит как две-три польские. Почему в такой ситуации издательства не делают ставку на электронные и аудиокниги?

АЯ: Электронные книги у нас не пользуются большой популярностью. Возможно, люди просто к ним не привыкли. Сегодня они скорее ждут стримингового сервиса — приложения, работающего по принципу библиотеки.

Для издателя лучше, когда человек читает книгу в защищенном приложении, а не покупает файл. Белорусская аудитория узкая, многие знают друг друга, и есть риск, что купленным файлом будут просто делиться. Это сразу бьет по продажам.

Аудиокнигами мы пока не занимаемся. Их создание стоит дорого, а какую прибыль они могут принести — трудно представить.

На что Андрей Янушкевич потратил бы миллион

«НН»: Представим, что вам дают миллион евро на белорусскую книгу. На что вы его потратите?

АЯ: Мы переехали бы в более просторное помещение для книжного магазина. Хотелось бы наконец иметь полноценный издательский офис, ведь сейчас приходится работать то дома, то буквально на коленке.

Но основные средства я вложил бы в расширение ассортимента. И не менее 30% — в профессиональный маркетинг.

Главная задача — одновременно расширять предложение и работать с аудиторией. Сделать так, чтобы людям хотелось читать белорусские книги не из чувства долга и не потому, что «надо поддержать свое».

Чтобы книги были красивыми, интересными, престижными и модными. Чтобы ты читал по-белорусски — и тебе завидовали все вокруг.

«НН»: В 2014 году вы нашли незанятую нишу: исторический нон-фикшн по-белорусски. Если бы перед вами сейчас сидел тот Андрей Янушкевич, который еще не знал о разгроме минской «Кнігаўкі», аресте, эмиграции и «экстремистском формировании», что бы вы ему сказали?

АЯ: Сказал бы: ты все делаешь правильно.

Мне не на что жаловаться. У меня получилось это дело. Да, были ошибки, что-то можно было сделать иначе, что-то — лучше. Но иначе не научишься. Если умеешь делать выводы из ошибок, становишься сильнее.

Я ни о чем не жалею. Понимаю, что даже без всех этих событий мой выезд из Беларуси рано или поздно, наверное, все равно состоялся бы.

«НН»: Вы еще верите, что «Кнігаўка» снова откроется в Минске?

АЯ: Мы к этому готовимся.

Читайте также:

Издательство «Янушкевич» получило престижную американскую премию

11 недепрессивных книг белорусской литературы, которые советуют прочитать. Большинство из них — современных авторов

Комментарии к статье