Знаменитый роман Короткевича «Каласы пад сярпом тваім» переиздали без цензуры. Покупают не хуже, чем «Гары Потэра»
Издатель Ярослав Иванюк рассказал о книге, а писатель Владимир Орлов вспомнил, как в студенческие годы сорвал с другими лекцию, побежав за сборником Короткевича.
На Международном поэтическом фестивале «Вершы на асфальце» памяти Михася Стрельцова, который с 13 по 15 февраля проходит в Варшаве, презентовали неподцензурное издание романа «Каласы пад сярпом тваім» Владимира Короткевича.
«Эта книга в топе»
Издатель и создатель онлайн-библиотеки «Камунікат» Ярослав Иванюк отмечает:
«Более ста экземпляров продали всего в течение месяца. Эта книга в топе».
Он говорит, что после того, как в 2023 году «Каласы» выкинули из школьной программы в Беларуси, стало понятно: книгу надо издавать за пределами страны. Текст без советских купюр уже выходил несколько лет назад в 25‑томнике от издательства «Мастацкая літаратура». Теперь его выпустил фонд Kamunikat.
«Это не только о цензуре. Это о возвращении слов. В советских изданиях не могли звучать слова «Беларусь», «белорусы» (их вычеркивали из произведений Короткевича. — НН)», — говорит Иванюк, вспоминая работу Валентины Андреевой, руководительницы издательства Gutenberg Publisher, которая восстанавливала текст.
Сегодня, например, «Каласы» в книжном магазине «Кнігаўка», который сейчас находится в варшавском районе Прага, а когда-то был разгромлен Азаренком в первый же день работы в Минске, продаются лучше, чем переводы «Гары Потэра», улыбается Иванюк.
«Это белорусская книга, которую должен прочитать каждый белорус».
Также издатель напомнил о рассказе политзаключенного на Володарке, который поделился, что смог прочитать только первую часть романа: вторую кто-то выдрал из тюремного библиотечного экземпляра. Возможно, чтобы забрать с собой в камеру.
«Воскрешая прошлое, нация воскрешается сама»
Писатель Владимир Орлов на презентации рассказал, что в полоцком детстве и юношестве ему не повезло с учителями белорусского языка и истории. Поступив на истфак БГУ, он не знал даже имени Короткевича, не был знаком с его произведениями. И «Каласы» прочитал уже студентом.
«Я ждал, что там будет что-то о деревне… Но больше читать мне было нечего. Мне дали книгу на три дня — мне не понадобилось столько».
Он говорит об истории как о воскрешении.
«Существует много определений. Наиболее близкое для меня такое: история — это воскрешение. Воскрешая прошлое, нация воскрешается сама».
По мнению Орлова, Короткевич работал более плодотворно, чем целый Институт истории.
«Нам преподавали густозамешанные имперские мифы. Благодаря Короткевичу нам открылось окно в другую историю — с нашими героями, авантюристами и просветителями».
Он вспоминает студенческую историю: почти весь курс бросился в центральный книжный магазин за сборником Короткевича «З вякоў мінулых». Лекция сорвана. Студенты, купив книги, решили вернуться на следующее занятие и, минуя проспект Независимости, увидели слонов, привезенных из Индии. Их вели в Белгосцирк. Вернувшись на истфак, они услышали упреки:
«Не дурите мне голову, какие книги, какой Короткевич — вы побежали смотреть слонов!».
Орлов улыбается, мол, те, кто его учил, не могли понять порыв молодых студентов к национальному.
«С народом, у которого отбирают историю, можно проводить любые политические эксперименты».
Но именно после «Каласоў», говорит писатель, какое-то время спустя он перешел на белорусский язык.
«Апостол нации»
Орлов называет Короткевича прежде всего поэтом, а не прозаиком. Вспоминает слова Геннадия Буравкина, который назвал его «апостолом нации», и фразу, услышанную на мероприятии к 75‑летию писателя в доме-музее писателя в Орше, который сам очень рекомендовал к посещению:
«Если бы Бог не послал Беларуси Короткевича, в мире было бы на одну страну меньше».
Он вспоминает, как один из художников-иллюстраторов, работавший с Короткевичем, передал ему оригинальную машинопись «Каласоў». На полях — замечание редактора: «Уважаемый, у вас нет чувства юмора». И ответ Короткевича: «У вас этого чувства нет».
«Власть во все времена любила мертвых гениев. Они не выходят на площади и не подписывают письма, — говорит Орлов. — Но эта власть не способна даже на это».
Комментарии
Але! Практычна уся мiравая лiтаратурная класiка iснуе выключна на РАСIЙСКАЙ мове, а гэта ж ёсць самая эфэктыўная прапаганда "русского языка".
А вось на нашай, роднай, практычна нiчога не iснуе. Было б добра, каб знайшоуся хто-небудзь з беларусау i узначалiу такi праект: пераклад усёй нашай класiкi у фармат .mp3. Вось пад такую добрую справу i гранты не сорамна было б прасiць.