Почобут: Сейчас мы с женой только пробуем как-то научиться заново жить вместе
Бывший политзаключенный, один из лидеров Союза поляков Беларуси, проведший за решеткой четыре года, рассказал о сопротивлении в тюрьме и цене, которую пришлось за это заплатить.
— Есть много людей, которые прошли через заключение в Беларуси и не сломались, — размышляет Андрей Почобут в интервью polsatnews.pl (разговор пересказывает «Салідарнасць»). — В белорусских тюрьмах создаются условия, когда политзаключенному может казаться, что сопротивление не имеет смысла, что оно только ухудшает ситуацию.
Политзаключенных пытаются убедить в том, что нужно сдаться, пойти на уступки власти и делать то, что они велят. А когда сопротивляешься, тебя показательно наказывают.
Дело не только в том, чтобы наказать конкретного заключенного, а в том, чтобы еще и подать сигнал остальным заключенным — каждого можно сломать.
Ориентиры, на которые опирался я, это воины Армии Крайовой. Также я знал людей, которые сидели в сталинских лагерях. А сталинские лагеря — это было жуткое место, которое нельзя сравнить даже со всем ужасом современной белорусской тюрьмы.
И вот я сравнивал свою ситуацию с ситуацией тех людей. Я знал таких. Некоторые из них полностью отсидели «сталинские сроки» по 25 лет. Они попали в лагеря в 40 лет, а вышли в 60 или 70, и до конца жизни жили под постоянным надзором КГБ.
Эти люди относились ко мне с уважением, я бывал у них дома. Практически никого из них уже нет, но в моей памяти они живы, и я вспоминал их в тех условиях, и это придавало мне сил.
Были люди, которые написали несколько комментариев в интернете, а потом к ним ворвался спецназ, их избивали, привезли в СИЗО, а потом осудили на 2 года, и они уже даже не помнят, что они там написали. Я разговаривал с этими людьми.
Разумеется, их степень стойкости была другой, нежели у меня. Потому что я на протяжении многих лет жил в условиях угрозы, меня неоднократно арестовывали, и в заключении я бывал раньше. Поэтому я мог вынести несравнимо больше, чем они.
То есть я был более подготовленным, чем те, кто внезапно оказался в такой ситуации.
Почобут говорит, что за свою стойкость и сопротивление он заплатил очень большую цену, но по-другому он не мог.
— У меня забрали то, что никто не вернет. Когда 25 марта 2021 года (день задержания Анджея Почобута) я провожал сына в школу, конечно, я не отдавал себе отчета в том, что смогу увидеть его через столько лет.
Тогда он был где-то 1.40 см ростом, а сегодня он выше меня — 1.90. Так что я много потерял, это правда. Цена, которую я заплатил, — большая. И цена, которую заплатила моя семья, тоже большая.
Сейчас мы с женой только пробуем как-то научиться заново жить вместе. Потому что 5 лет и я был отдельно, и она была отдельно, и сейчас трудно.
Но я видел людей (в тюрьме), которые вполне хорошо жили в тех условиях, имели максимальный комфорт, выглядели вполне упитанными, и точно не потеряли столько здоровья, сколько я.
Однако если посмотреть им в глаза, то это были, извините, глаза побитой собаки.
Я мог каждому смотреть в глаза спокойно — и начальству тюрьмы, и КГБ, когда они меня забирали, я тоже спокойно смотрел в глаза и не боялся.
И для меня это важно. Я могу сегодня встроиться в реальность, я справляюсь. Эти недели показали, что я достаточно дееспособен, что могу дискутировать, разговаривать, невзирая на то, что последние 7 месяцев я был один в камере, мне не было с кем даже поговорить.
Думаю, что именно это мое сопротивление позволило сохранить мою личность. Сын сказал: «Ну, папа вообще не изменился». Это хорошая оценка, на мой взгляд.
Комментарии