Владелец магазина Kropka в Вильнюсе рассказывает, как обстоят дела у его бизнеса и нашли ли тех, кто разбил им окна
В Вильнюсе работает белорусское пространство Kropka — магазин-мастерская и культурная площадка. Здесь продают одежду, аксессуары и мерч белорусских брендов, а также проводят встречи и мероприятия. Проект открыл бывший политзаключенный Дмитрий Фурманов со своей женой Ольгой — в интервью «Белсату» он рассказал, сколько стоил запуск, почему бизнес пока работает почти в ноль и с какими трудностями сталкивается.
Бизнес по-белорусски: вложения, затраты и работа почти в ноль
— Как возникла идея открыть «Кропку»?
— До того как открыть «Кропку», я работал в доставке — почти полтора года, ездил на велосипеде. В принципе, мог бы и дальше там работать. Но жена предложила попробовать начать собственный бизнес. До открытия магазина и пространства «Кропка» мы сходили на шоу-рум мастеров и увидели, что есть люди, с которыми можно сотрудничать. Тогда и подумали, что можем открыть такое место. Сначала у нас было не больше 20 мастеров, а около 50 — уже в первые месяцы работы. Теперь с нами работают уже более 150 мастеров.
— Сколько в итоге стоило открыть магазин? Каковы были начальные вложения?
— Мы вложили около 10 тысяч евро своих денег. И еще пришлось взять в банке кредит на 5 тысяч евро, потому что нужен был депозит за аренду — за три месяца вперед. Этот кредит мы до сих пор выплачиваем, но уже скоро должны закрыть.
— Сколько вы теперь платите за аренду и вообще сколько уходит на магазин в месяц?
— Если брать в среднем все расходы за год и делить по месяцам, то вместе с арендой, налогами, коммунальными платежами и другими расходами получается около 2000 евро в месяц.
— Сегодня бизнес уже приносит прибыль или пока работает в ноль?
— Если брать первый год, а мы начали работать в мае, то мы даже вышли в небольшой плюс, так как не захватили самые тяжелые зимние месяцы. А вот следующий год уже был полный, и там сначала были небольшие минусы, потом удалось выйти в плюс. Но если смотреть по итогу года, то получается совсем немного — примерно на уровне минимального дохода по литовским меркам. Теперь мы еще начали платить НДС: 21 % на товары и 5 % на книги. Поэтому пока по результатам года можем выйти либо в небольшой минус, либо в очень небольшой плюс, почти в ноль. Все зависит от того, будет ли больше покупателей — и онлайн, и офлайн.
— Как выглядит модель работы? Вы выкупаете товары у мастеров или берете их на реализацию?
— По-разному. Кто-то хочет работать на условиях выкупа, и тогда мы договариваемся об оптовой цене. Но чаще мастера дают нам товары на реализацию, и после продажи мы рассчитываемся с ними.
— Вы работаете в «Кропке» один или вам кто-то помогает?
— Сначала жена мне помогала, но последние полтора года уже не может, так как занята воспитанием сына — ему сейчас как раз полтора года. Иногда она приезжает сюда, а в обычном режиме я в магазине один. Оля больше помогает с дизайном, оформлением, выкладкой, а я в основном на кассе.
— Вторая комната у вас используется как пространство для мероприятий и встреч?
— Да, здесь проходят разные презентации, мастер-классы, встречи, кинопоказы, даже батлейка у нас была несколько раз. В общем, здесь можно проводить разные мероприятия. Сейчас, например, проходят женские встречи — женский клуб. И это тоже работает на магазин: люди приходят не только на встречу, но и знакомятся с пространством, заходят в магазин, потом возвращаются.
— Вы сдаете это помещение в аренду или даете площадку бесплатно?
— Если мероприятие связано с продвижением белорусского языка и культуры, то мы можем предоставлять пространство за счет «Кропки», бесплатно. Мы с женой сначала договорились, что одна из наших целей — сохранять белорусскую идентичность, так как сейчас в Беларуси все белорусское уничтожается. А если речь идет о коммерческом мероприятии, тогда уже обсуждается стоимость аренды.
— Если смотреть с позиции уже прожитого опыта, что было самым сложным при запуске бизнеса в Литве?
— В нашем случае все было довольно просто. Я бы не сказал, что у нас были какие-то серьезные препятствия — ни с бумагами, ни с открытием. Сейчас главная проблема — это деньги: после того как начали платить дополнительные налоги, стало сложнее выходить в плюс. Но в целом все работает нормально. Можно сказать, что в Литве достаточно хорошие условия для малого бизнеса.
«Зашел, увидел одежду на манекене и сразу сказал: «Это всё упакуйте мне»
— В июле 2024 года в вашем магазине разбили окна и оставили оскорбительную надпись на литовском языке с ошибками — «возвращайтесь домой, белорусские свиньи». Тогда вы говорили, что ничего не пропало, а сам инцидент расценили как провокацию с политическим подтекстом. Чем закончилась эта история?
— На данный момент расследование продолжается. Насколько я знаю, дело передали в другой отдел. Сейчас меня уже особо не информируют о том, что происходит, но, наверное, можно сделать запрос и узнать. Хотя мне кажется, все будет примерно так же, как и с другими белорусскими пространствами в Вильнюсе, на которые также были нападения. Исполнителей, может быть, и найдут, а вот заказчиков — вряд ли. А кто мог быть заказчиком, понятно: либо лукашенковский режим, либо российские спецслужбы.
— Кто ваши основные клиенты — белорусы или туристы?
— Это зависит от сезона. Летом, в туристический сезон, большинство покупателей — туристы. Весной, осенью и особенно зимой — больше белорусов. Белорусы в основном покупают книги, одежду. Туристы чаще берут сувениры — магниты, брелоки и подобные вещи.
— Туристы понимают, что это не просто сувенирный магазин, а белорусское пространство? Вам приходится что-то объяснять?
— Да, сначала они спрашивают, почему тут написано Belarus, почему такая символика, потому что обычно они знают другой флаг. И я тогда рассказываю об исторических событиях, о том, что происходило и происходит в Беларуси. После этого людям становится более понятно, они начинают интересоваться. Многие потом ищут информацию о Беларуси уже сами. У нас есть и книги о белорусской истории, в том числе на английском, так что это тоже помогает.
— Бывают у вас странные покупатели, которых можно заподозрить в провокациях или связях со спецслужбами?
— Откровенно агрессивных или хамоватых не было. Но странные бывают. Возможно, кого-то и действительно засылают, чтобы добыть какой-то «вещдок». Они задают провокационные вопросы: почему у вас такая символика, почему это продается в Вильнюсе, кому это нужно. Стандартный набор вопросов, по которым сразу можно понять, зачем человек пришел. Но пусть приходят, нам это даже в плюс.
— А можете вспомнить самую большую покупку?
— Да, были такие клиенты, которые оставляли больше 500 евро. Причем не за один раз. Помню, например, белорус приехал из Варшавы с друзьями. Зашел, увидел одежду на манекене и сразу сказал: «Это всё упакуйте мне». Потом еще взял какие-то сувениры, а позже вернулся с друзьями — уже после отдыха — и еще что-то докупили. Бывали и такие истории.
Тюрьма, новое уголовное дело и планы на возвращение в Беларусь
— После тюрьмы и отъезда из Беларуси насколько психологически тяжело было начинать жизнь заново в Вильнюсе?
— В моем случае решение было простым, потому что жена уже была в Вильнюсе. Когда я освободился, здесь уже была Оля, было понимание, куда ехать. И в моем случае она стала для меня личным ментором, человеком, который помог ресоциализироваться. Она уже сняла жилье, поэтому в бытовом смысле все было организовано, и мне было легче.
— После освобождения на вас завели новое уголовное дело по статье об оскорблении представителей власти. Вы понимаете, что с ней сейчас происходит? С вами кто-то пытается связаться?
— Конкретно по этому делу мне не пишут и не предлагают вернуться или дать какие-то показания. Иногда пишут в разные соцсети, предлагают что-то сделать, но я на это не реагирую, потому что понимаю, что это может быть провокация. У меня есть убежище, и мне вообще нельзя коммуницировать с этими структурами. Если мне что-то пишут, я сразу делаю скриншоты и отправляю правозащитникам. Последняя информация, которую у меня было по этому делу, — что один из тех, кто считался «оскорбленным», уже умер. Так что там все, видимо, в подвешенном состоянии.
— После заключения у вас остались какие-то привычки или страхи, которые до сих пор влияют на жизнь?
— Возможно, если бы у меня было больше времени, я бы больше об этом рефлексировал. Но сейчас у меня на это просто нет времени. Думаю, когда-нибудь позже, может через несколько лет, когда появится возможность остановиться и подумать, тогда я смогу это лучше осмыслить.
— При каких условиях вы бы вернулись в Беларусь?
— Во-первых, должна измениться власть. Во-вторых, должна быть проведена реабилитация — и меня, и моей жены. В-третьих, в Беларуси должна пройти люстрация и должны быть суды над теми, кто совершал преступления. Если все это произойдет, тогда можно будет думать о возвращении. Если это случится завтра — можно будет рассматривать такой вариант. У меня там живы родители, желание вернуться есть. Но если это затянется на 10-20‑30 лет, тогда уже будет сложнее, потому что сын вырастет, появятся другие дети, другая жизнь — и переезжать будет уже не так просто.
Комментарии