Бабарико займется бизнесом — уже открыл компанию в Германии

— Я сейчас нахожусь в Германии, живу в Берлине и иногда называю себя вип-эмигрантом, поскольку какие-то процедуры и, наверное, какие-то возможности, которые появились благодаря прямому приглашению правительства Германии, а также предоставление мне беженства или убежища со стороны Германии неким образом, конечно же, помогают, и очень хорошо помогают белорусы Берлина, которые здесь есть.

Очень хорошо был поставлен приём, обеспечение, прохождение медицинского осмотра, предоставление медицинских услуг. На сегодняшний момент практически решены все вопросы по документам, то есть у меня есть паспорт иностранца для путешествий, у меня есть немецкое ID, у меня есть страховка немецкая, я зарегистрирован в джоб-центре и получаю пособие. Бытовые вопросы решены.

Я, наконец, решил проблему с пониманием того, чем буду заниматься с точки зрения своего жизнеобеспечения. Одна из основных частей моей жизни будет посвящена бизнесу. Я зарегистрировал компанию в Германии, сформировал понимание комплекса услуг, которые эта компания будет оказывать. Уже веду переговоры о заключении контрактов. Общее направление — это консалтинг и трансформация людей и компаний в AI Native Life и AI Native Company.

Я очень хочу вернуться в Беларусь. Соответственно, я хочу жить в Беларуси, я хочу работать в Беларуси, я хочу приносить пользу, в первую очередь, конечно, в Беларуси. Поэтому при любой возможности, и даже в том числе и в рамках того, чем я буду заниматься, один из самых главных приоритетов — может ли это быть полезно белорусам.

— Собирается ли Виктор Бабарико заниматься политикой? Видит ли свое место на политическом поле?

— Для меня политик — это человек, который либо обладает инструментами власти, либо борется за то, чтобы обладать этими инструментами власти. И поэтому я могу точно сказать, что в 2020 году, когда я выдвинул свою кандидатуру, я точно хотел быть политиком. Вот здесь у меня нет никаких сомнений, я это подтверждаю.

Сказать, что я сейчас борюсь за то, чтобы стать политиком, получить кресло президента, наверное, это будет неправильно. И поэтому с этой точки зрения я не политик. Но я четко себе представляю, что политическое поле, партнеры и люди, с которыми мы сотрудничаем, или проекты, которыми мы занимаемся и будем заниматься, безусловно, связаны с теми, кто занимается политикой. Поэтому я, наверное, скажу, что я человек, который в том числе будет работать на политическом поле. Вот, наверное, так.

— Многим в 2020 году было странно читать и слушать об уверенности Бабарико в том, что он сможет победить на выборах. Откуда эта уверенность? Многие думали и думают, что дело в негласной поддержке России. 

— Думаю, я что-то сделал, чтобы стать тем, кем я стал. Вместе со своей женой мы создали прекрасную семью. Вместе со своими коллегами мы создали один из лучших банков. Вместе с банком мы создали множество классных проектов. Логическое развитие всего этого дела — вместе создать лучшую страну. И казалось, что вот эти посылы, которые я отправлял, могли бы уложиться в то, чтобы кто-то пришел и сказал: «Давай сделаем вместе». Но почему-то в 2020 году никто мне этого не предложил.

Для меня это было эволюционное развитие. Я должен был сделать этот шаг. Я должен сделать то, что могу для того, чтобы не только банк, не только проекты, но и страна, как мне кажется, могла жить лучше.

Беларусь — это что? И режим, и правительство, и страна — это люди. Так вот, у некоторых людей получается, у некоторых не получается. Если у меня получается, если у меня есть история успеха, почему я не могу эту историю успеха продлить?

Я не собираюсь вас убеждать в чем-то, зачем мне это делать. В чем проявляется, как можно узнать, поддержка моего решения в явном виде или в неявном? У вас есть сведения о поддержке Россией моего выдвижения?

Когда я принял это решение, я, как ответственный менеджер, безусловно, позвонил членам совета директоров и сообщил о своем решении. Потому что я наемный менеджер, я это обязан сделать. Я нарушил определенный регламент, потому что о таких вещах нужно говорить за месяц. И я предложил два варианта: отправить меня в отпуск, что, в общем-то, было бы логично, и тогда было хорошо, либо уволить.

Собственно, в течение суток, я так понимаю, прошли консультации, и вариант, что меня отправят на месяц в отпуск, был признан плохим. И меня уволили за день. И в итоге, когда я шел и подавал документы, я везде честно писал, что я иду как безработный.

— События 9 августа и после не были абсолютно уникальными для Беларуси. И в 1996-м, и в 2006-м, и в 2020‑м людей избивали, задерживали и давали большие сроки кандидатам в президенты. Почему такой сценарий не рассматривался Бабарико? Что для него было неожиданностью? И кто же виноват?

— Я абсолютно убежден, что единственный вариант настоящей демократии это тогда, когда народ выбирает свою власть. Я верю и до сих пор убежден в том, что наступит время, и я для этого сделаю то, что я могу сделать, чтобы в Беларуси сформировались условия, при которых на самом деле можно будет выбирать свою власть белорусскому народу, ту, которую он посчитает нужной.

То, что за это право, которое было выражено 9 августа 2020 года, белорусский народ заплатил такую огромную цену, и что она будет такой, могу искренне сказать, что да, я не думал, что будет такая цена. Это правда. Ни для меня, ни для моего сына, ни для моих друзей, ни для белорусского народа.

Вот это я точно могу сказать. Но я почему-то не помню ни одного нормального, официально или неофициально опубликованного материала, во всяком случае до 18 июня, где было сказано, что действия Бабарико и то, что тогда происходит, завершится тем, что всех пересажают. Вот чего-то я такого не помню.

— Стоит ли ждать окна возможностей, каким оно будет для Беларуси? Что будет с системой безопасности и «русским миром»?

— Окно возможностей есть всегда и везде. Не бывает абсолютного тупика. Выход всегда есть. Я программист в прошлой жизни, я всегда знаю, что одного направления нет. Всегда есть «да» или «нет». Поэтому как минимум два варианта есть. Раз есть два варианта, значит, окно возможностей всегда существует. Какое оно?

Для меня, например, совершенно очевидно, если просто дискретно. У Беларуси есть два варианта. То есть либо она перестанет существовать, либо она все-таки останется независимой страной. Пока вот это самая, мне кажется, большая угроза. То, что произошло после 2020 года, настолько плотно привязало Беларусь к России, включая участие нашей страны в войне, что вариантов, я бы сказал так, вырваться стало еще меньше, чем было в 2020 году. Поэтому угроза потери независимости резко увеличилась. Это мое мнение.

Я абсолютно убежден, что события 2020 года не произошли бы, если бы не было поддержки со стороны России. Я не говорю, что они виноваты, но если бы не было поддержки, наверное, такой же жесткости и страха такого не было. Но это одна история.

Вторая, если все же нам всем вместе, в том числе и мне, удастся сделать все возможное, чтобы этого не произошло, включая усилия и на политическом поле, чтобы, когда будет сформирована новая конструкция безопасности после этой жестокой войны, развязанной Россией, и статус Беларуси, если уж не будет определен точно как независимой страны, то хотя бы будет предметом дальнейшего обсуждения.

Если в рамках вот этой конструкции будет сказано, что это все-таки сфера влияния «русского мира», то окно возможностей останется настолько мизерным, что, ну, не знаю…

• 8
• 2
• 6
• 9
• 0
• 1
• 0
• 2