Настасья Костюгова о позиции Статкевича и Тихановской: Предложение «дожать» звучит как предложение подождать непонятно чего и непонятно как долго

«Наша Ніва» предполагала, что над текстом обращения политзаключенных к странам ЕС работала Настасья Костюгова при участии Валерия Ковалевского, так как мысли, которые в нем сформулированы, близки к тем, которые продвигают эти люди. Однако Настасья категорически это опровергает: «Я узнала о том, что будет письмо после публикации Жигаря [с резкой критикой], и пошла по знакомым и коллегам узнать, что он может иметь в виду. И вот так и узнала, что планируется письмо».

В то же время Настасья Костюгова согласилась ответить на вопросы, что она думает о критике письма.

— Что вы думаете о критике письма Николаем Статкевичем?

— Статкевич известен своим принципиальным подходом, и он свою принципиальность реализует в действиях. Он не покинул Беларусь, рискнул собой в очередной раз, и я понимаю его, когда он говорит, что политическая идея важнее жизни и безопасности — он это убеждение проживает сам. Однако этот выбор является его личным выбором, каждый имеет право распоряжаться своей жизнью и здоровьем ради своих убеждений, но все же не требовать этого от других.

Я думаю, основная линия раздела между различными подходами заключается в том, что сторонники наращивания давления, во-первых, верят, что кто-то собирается его наращивать, и, во-вторых, верят, что это не только произойдет, но и приведет к смене режима. Сторонники же линии деэскалации не понимают, на что опирается эта вера, и на свои вопросы убедительных ответов не получают. Поэтому это предложение «дожать» звучит как предложение еще подождать непонятно чего и непонятно как долго.

Читайте также: Статкевич об обращении Золотовой и Колесниковой: Оно обесценивает страдания и жертвы, это идеология приспособленчества

— Что вы думаете о реакции Эдуарда Пальчиса и Николая Дедка?

— Оба сказали, что письмо хорошее. Обоим не хватило политического контекста в письме, но я не думаю, что это письмо задумывалось как политический текст. Это письмо, которое призывает решить проблему, которую авторы видят в первую очередь как гуманитарную. Они свое видение выразили в тексте письма и предприняли действия для того, чтобы их видение было услышано и учтено. Любое активное действие может столкнуться как с поддержкой, так и с критикой — это нормальная часть публичной и политической жизни, и белорусам, которые хотят демократии, пора начинать к этому привыкать и не искать в этом каждый раз раскол и катастрофу.

Читайте также: Пальчис о письме Колесниковой и Золотовой: «За все хорошее, против всего плохого», но в реальности это оставит 9 миллионов в локальном КНДР

— Что вы думаете о словах Светланы Тихановской «Те дилеммы, которые подбрасываются, — давление или диалог, переговоры или санкции — фальшивые. Одно без другого не работает. Без давления режим не будет вести серьезный диалог»?

— Я думаю, что это замечательно, что эти слова наконец прозвучали и от сторонников наращивания давления. Я и мои сторонники уже давно говорим, что эта дилемма ложная с самого начала, политические переговоры предполагают рычаги и стимулы. Думаю, участникам демдвижения понадобилось время, чтобы привыкнуть к мысли, что переговоры — это не поощрение, а инструмент, и его нужно использовать для достижения своих целей, а не ждать, пока его начнут использовать все, кроме нас — решая только свои проблемы и преследуя только свои интересы.

— А вы не думаете, что сохранение «жесткой линии» с большей вероятностью может привести не к «смене режима», но к «смене характера режима», «изменениям внутри режима», «смягчению режима», чем переход к «линии непротивостояния»?

— Этот режим не один раз менял свой «характер», но в чем я согласна со сторонниками жесткой линии — суть его останется.

Когда я говорю о сути режима, я имею в виду, что он готов двигаться во многих направлениях, пока не ставится под вопрос его власть — тогда он жертвует всем, чтобы ее удержать. И если мы сейчас не обладаем достаточным количеством рычагов, чтобы заставить его отказаться от власти, значит, нужно использовать ситуацию для тех вопросов, которые решить можно.

Что касается изменения характера, для Лукашенко вопрос изменения характера режима — это вопрос выгод, которые он получит за это изменение, и вопросы цены, которую придется заплатить, если изменений не будет. У минского режима есть острые вопросы — вопрос безопасности, вопрос увеличенного количества рычагов Москвы на Минск, экономические вопросы, вопрос грядущего транзита. Это и есть поле для работы.

Наша линия — это не линия «несопротивления», это линия перехода на понятный им язык. Окей, вы хотите решить вопросы, давайте разговаривать и обсуждать, как их решить, но для этого нужно решить и вопросы партнеров, внимания которых вы хотите, и вопросы гражданского общества. Международный контекст меняется прямо сейчас, и мы руководствуемся беспокойством, что интересы белорусов не будут учтены.

Разница в том, что сторонники жесткой линии верят, что, если попросить западных партнеров не разговаривать с Минском, они послушают, а мы считаем, что у них свои интересы и разговаривать они начнут все равно, что мы уже за последние годы не раз видели. И мы можем оказаться в ситуации, где так увлеклись своей жесткой позицией и требованием не разговаривать, что если разговор начнется — он начнется вообще без учета нашей повестки дня, так как мы были в принципе против разговора.

Сторонники жесткой линии руководствуются и другим страхом — что переговоры вернут легитимность режиму, а у них ее отнимут. Но международная легитимность тоже инструмент, который нужно использовать. Наша международная легитимность не вечна, она обесценивается со временем, если ее не подтверждать, а подтверждаться она может только поддержкой внутри страны. Ее нельзя сохранить просьбами не говорить с режимом, просьбы без влияния в политике вообще мало учитываются. Пока международное признание сохраняется, его нужно использовать для улучшения условий в стране. Собственно, я думаю, сторонники жесткой линии приходят к тому же выводу, если посмотреть последние высказывания Павла Латушко — это можно увидеть.

• 13
• 13
• 1
• 15
• 3
• 0
• 1
• 0