«Она не выглядела искренней, была в маске». Павлюченко о встрече Колесниковой с белорусскими журналистами

Павлюченко сравнивает Марию с советскими эмигрантами на Брайтон-Бич и говорит, что понимание Беларуси у неё откуда-то из двухтысячных — времени, когда она уехала.

Мария Колесникова во время встречи с белорусскими журналистами в Берлине. 10 февраля 2026 года. Фото: LookByMedia

Главный редактор Reform.news Фёдор Павлюченко поделился своими впечатлениями от встречи с Марией Колесниковой в Берлине.

Он пояснил, что ряд белорусских журналистов получили приглашения от Марии Колесниковой встретиться.

«Первоначально это описывалось как приглашение на чай, познакомиться, обменяться мнениями, впечатлениями, и я примерно с таким настроением ехал на эту встречу. (…) А остальные коллеги почему-то приехали просто заряженные на интервью», — делится Павлюченко.

«Наша Ніва» получила подобное приглашение, однако посчитали предложенный формат — 15 минут разговора в Берлине с каждым белорусским медиа после многочасовой беседы Колесниковой с российским блогером Юрием Дудём — неуместным.

Павлюченко замечает, что так и не понял формат этой встречи, и отмечает, что во время разговора «ничего нового, сверхъестественного» Мария Колесникова не сказала.

«Она была в маске»

По словам Павлюченко, у него сложилось впечатление, что Колесникова была хорошо подготовлена к встрече, и он не сказал бы, что она была полностью искренней.

«У человека, который давно в политике, есть маска. Вот она была в маске. Улыбчивая, якобы открытая, но за этим всем скрывалась какая-то тяжесть. Напряженность была. (…) Я, во всяком случае, людей как-то относительно читаю. Она не выглядела искренней. Она действительно была расположена, разговаривала, рассказывала, на все вопросы отвечала. Но было видно, что ее как бы забрифовали, подготовилась она, довольно профессионально отвечала».

Как вспоминает Павлюченко, буквально в нескольких моментах она на долю секунды вышла из себя, когда ей задали неприятные вопросы. В том числе когда спросили, не жалеет ли она, что был двадцатый год, и не чувствует ли ответственности за это.

«Мне понравился ее ответ. И я, в принципе, тоже так на ее месте ответил бы. Она сказала: почему я должна вообще на себя это принимать, если именно Лукашенко всех сажает? Кто людей мучает, убивает и сажает, тот и виноват. Что значит — «я виновата?» И это правильный ответ, на мой взгляд».

Что общего между Колесниковой и русскими эмигрантами с Брайтон-Бич

Павлюченко акцентирует внимание на том, что он совсем не увидел присутствия «русского мира» в мировоззрении Марии. Но заметил совсем другое.

«Я ее увидел человеком безусловно не «русского мира». Я ее увидел человеком… Вот когда люди уезжают в эмиграцию, они фиксируются в понимании своей страны примерно на тот год, из которого они уехали. Вот как советские эмигранты на Брайтон-Бич. Они в 1970‑е годы уехали. Так они вот с этим своим 70‑м годом, в принципе [и остаются] — Хазанова смотрят, Пугачеву слушают. (…)

У меня сложилось ощущение, что Колесникова, когда она уехала в двухтысячные, примерно с тем ощущением страны и своим впечатлением, как она видит страну, и осталась. (…)

Вот это понимание и ощущение страны, мне кажется, у нее где-то там, несмотря даже на то, что она была в 2020 году лицом протестов, что она пять лет отсидела. (…) Это все равно не меняет человека.

Понимание страны у нее откуда-то из двухтысячных».

«Мария Колесникова для Европы — совершенно органичный, свой персонаж, в доску»

Еще один важный вывод, который для себя сделал Павлюченко, анализируя высказывания Колесниковой, — это близость ее взглядов к определенным политическим партиям Германии.

«Все ее высказывания — гуманитарный трек, необходимость переговоров, любовь, вот это «любить, любить, любить» (она там новый лозунг объявила). Я думаю: что мне это напоминало? Ну какой «русский мир»? Это не «русский мир». А мне это напомнило левых в Германии. (…)

Типа социал-демократы Германии. Со всем этим пацифизмом, со всей этой зеленой энергетикой, левыми программами, антивоенными всякими штуками. Что давайте лучше дружить, любить, а не воевать. И вот эти соглашательские позиции иногда, за которые критиковали предыдущее правительство Германии многократно.

Мария Колесникова во время встречи с белорусскими журналистами в Берлине. 10 февраля 2026 года. Фото: LookByMedia

Вот это в чистом виде Мария Колесникова. И это прямо, ну как бы кровь от крови, плоть от плоти».

Павлюченко поясняет, что для Марии как человека сферы культуры такой левый порядок органичен.

Журналист вспоминает, что и раньше говорил: у Колесниковой большие перспективы в немецкой политике.

«Как раз быть частью левого движения. Левого — в смысле социал-демократического движения. Не левацкого, а именно социал-демократического. И мне кажется, что ее нужно именно так воспринимать. (…) Ее политический бэкграунд, ее политические взгляды — они про социал-демократов Германии двухтысячных, 2010-х».

Павлюченко замечает, что, возможно, его мнение ошибочное, и Мария может это опровергнуть. Однако у него сложилось впечатление, что «лучше всего понимать ее, ее политическую платформу, взгляды — через понимание того, что говорят социал-демократы Германии».

«Социал-демократы (…) вполне себе мейнстримная партия. И вообще вся Европа по сути социал-демократическая. То есть, Мария Колесникова для Европы — совершенно органичный, свой персонаж, в доску. Плюс она отлично говорит по-немецки, по-английски, переключается легко, говорит она и по-белорусски», — доказывает Павлюченко.

Комментарии к статье