От талмудистов из Гродно до американских миллионеров. В Третьяковке открылась большая выставка Льва Бакста
В Москве к 160‑летию со дня рождения знаменитого уроженца Гродно Льва Бакста собрали его картины, театральные костюмы, эскизы для парижских домов моды и тысячи архивных документов. Одновременно с оригинальными артефактами начала XX века кураторы показали виртуальное дефиле, где платья, сшитые по рисункам художника, демонстрирует искусственный интеллект.
Античная пластика в эскизах Льва Бакста к «Русским сезонам»: эскиз костюма Фавна к балету «Послеполуденный отдых фавна» (1912) и эскиз костюмов двух беотиек к балету «Нарцисс» (1911). Фото: Wikimedia Commons
Государственная Третьяковская галерея (Москва, Россия) 9 ноября представила выставочный проект, который занял сразу два этажа Инженерного корпуса и продлится до 18 апреля 2027 года. Как отмечает издание Buro 24/7, экспозиция объединила предметы из более чем десяти российских собраний, среди которых Русский музей, ГМИИ имени Пушкина, Исторический и Бахрушинский музеи. Кураторами выступили заведующая отделом графики XVIII — начала XX века Ирина Шуманова и заведующая отделом рукописей Третьяковки Елена Теркель.
Гродненские корни и зять Павла Третьякова
Автопортрет Льва Бакста, 1906 год. Холст, масло. Фото: Государственный Русский музей
Будущий реформатор европейского театра и моды родился в 1866 году в Гродно под именем Лейб-Хаим Израилевич Розенберг в ортодоксальной еврейской семье. Его отец был знатоком Талмуда, однако финансовое благополучие семьи обеспечивал дед по материнской линии — успешный поставщик сукна для российской армии Пинхус Розенберг.
Согласно воспоминаниям племянницы художника Марии Клячко, девичья фамилия матери была Бакстер, от чего в 1889 году и образовался псевдоним Бакст. Чтобы вывезти семью единственной дочери за черту оседлости в Санкт-Петербург и освободить зятя от воинской повинности, дед официально усыновил мужа своей дочери. При этом бабушка художника, Ривка Маргенштерн, ехать в столицу отказалась, так как побоялась железной дороги, и осталась доживать век в Гродно.
В Петербурге Лев Розенберг поступил вольнослушателем в Академию художеств, но покинул ее в 1887 году после скандала вокруг его слишком экспрессивной конкурсной картины «Оплакивание Христа».
Когда в 1886 году родители развелись и создали новые семьи, Лев, его младший брат Исай и сестры София и Розалия сняли отдельную квартиру. Главным добытчиком стал старший брат, который, по воспоминаниям племянницы, тогда «не гнушался никакой малярной работой».
Лев Бакст. Портрет жены художника Любови Павловны Гриценко-Бакст (дочери основателя галереи Павла Третьякова), 1902—1903 годы. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Для самой Третьяковской галереи фигура Бакста имеет прямое семейное значение. В 1903 году в Варшаве художник принял лютеранство, чтобы жениться на Любови Гриценко — дочери основателя галереи Павла Третьякова и вдове художника Николая Гриценко.
Брак оказался недолгим: в 1907 году пара рассталась после рождения сына Андрея, а в 1910‑м официально развелась по ходатайству на императорское имя после отказа Синода.
Тем не менее Бакст до конца жизни финансово поддерживал бывшую жену, сына и падчерицу Марину, а в конце 1922 года смог вытащить их из Советской России в Европу.
Именно сын Андрей в 1965 году передал из Парижа в отдел рукописей Третьяковки гигантский архив отца — 2620 единиц хранения, которые стали документальной основой нынешней выставки.
Лев Бакст. Портрет приемной дочери Марины Николаевны Гриценко в детстве, 1905 год. Фото: Государственная Третьяковская галерея
В первом зале экспозиции, посвященной петербургскому периоду и объединению «Мир искусства» — где с Бакстом среди прочих сотрудничали выходцы из Беларуси и Литвы Фердинанд Рущиц, Станислав Жуковский и Микалоюс Константинас Чюрлёнис, — выставлены портреты Александра Бенуа, Константина Сомова и Сергея Дягилева.
Кстати, Рущиц еще 12 января 1897 года в своем дневнике выделял гродненца на общем фоне столичной школы:
«На выставке акварелистов. Грустно. Всегда то же самое. Выдающихся художников нет. Те же мотивы, и даже у всех те же пропорции. Исключением является только Бакст».
Рядом экспонируется малоизвестный парадный портрет Николая II в полный рост в мундире лейб-гвардии из собрания Исторического музея. В 1895 году Бакст, который тогда преподавал рисование детям великого князя Владимира Александровича, написал этот портрет в Париже по фотографии, так как император ему лично не позировал.
Лев Бакст. Портрет друга и сооснователя «Мира искусства» Александра Бенуа, 1898 год. Фото: Государственный Русский музей
Отдельный раздел посвящен путешествию Бакста и Валентина Серова в Грецию и на Крит в 1907 году. Здесь «античные» эскизы художника показаны в диалоге с вариантами «Похищения Европы» Серова и монументальным полотном самого Бакста «Античный ужас» (Terror Antiquus) 1908 года из коллекции Русского музея, где на фоне гибели цивилизации возвышается архаическая статуя Афродиты.
Знаменитое полотно Бакста «Античный ужас» (Terror Antiquus), написанное в 1908 году после путешествия с Валентином Серовым в Грецию и на Крит. Фото: Государственный Русский музей
Парижский триумф
После того как в 1909 году Бакст демонстративно вернулся из христианства в иудаизм, российские власти лишили его права жительства в Санкт-Петербурге — официальное предписание покинуть столицу он получил во время визита в 1912 году, и ситуацию не изменило даже избрание академиком живописи в 1914-м. Художник окончательно перебрался в Париж, где стал главным сценографом «Русских сезонов» Сергея Дягилева.
Лев Бакст. Портрет импресарио Сергея Дягилева с няней Авдотьей, 1906 год. Фото: Государственный Русский музей
Лев Бакст. Эскиз декорации к балету Н. Римского-Корсакова «Шехеразада» (первое действие), поставленного в парижской «Гранд-опере» в 1910 году. Фото: Государственная Третьяковская галерея
Постановки балетов «Клеопатра» 1909 года, «Шехеразада» и «Жар-птица» 1910-го, «Призрак розы» 1911-го, «Послеполуденный отдых фавна» и «Дафнис и Хлоя» 1912 года сделали уроженца Гродно всемирной знаменитостью. На выставке в Москве, помимо эскизов и афиш, показаны оригинальные сценические костюмы тех лет и пуанты примы дягилевской труппы Тамары Карсавиной, сделанные по рисунку Бакста.
Художник отказался от традиционных пастельных тонов и корсетов, которые стесняли движения танцовщиков, введя на сцену насыщенные восточные цвета и открытое тело.
Лев Бакст. Эскизы костюмов Вакханки и Молодого беотийца к балету «Нарцисс» (1911) для «Русских сезонов» Сергея Дягилева. Фото: Wikimedia Commons / MAGMA
Эскизы балетов и парижские афиши спектаклей 1910‑х годов в экспозиции Инженерного корпуса. Фото: Buro 24/7
Театральная экзотика мгновенно перекинулась в высокую моду. Уже летом 1910 года знаменитый парижский кутюрье Поль Пуаре предложил Баксту 12 тысяч франков за 12 эскизов платьев. В 1913 году художник подписал трехлетний контракт с домом моды Жанны Пакен (Maison Paquin), согласно которому две трети моделей дома создавались исключительно по его рисункам и под его личным надзором. Одновременно фирма Камиль Роже (Camille Roger) заключила с ним годовой договор на дизайн шляп, а дом «Хельстерн и сыновья» (Hellstern & Sons) — на изготовление обуви от античных сандалий до высоких полусапог.
В письме к жене от 1 марта 1913 года Бакст сообщал финансовые детали: он получал ровно 10% с каждого проданного платья, шляпы и пары обуви.
Театральная афиша к постановке «Мученичество св. Себастьяна», Париж, 1912 год. Фото: пресс-служба Государственной Третьяковской галереи
Среди его частных клиенток были итальянская маркиза Луиза Казати, для которой в сентябре 1913 года он оформил бал на площади Сан-Марко в Венеции с 200 чернокожими слугами в красных бархатных камзолах, и миллионерша Ида Рубинштейн, которая первой надела придуманный им синий парик. В Петербурге в начале 1914 года по его разработкам прошел знаменитый «бал цветных париков» у графини Елизаветы Шуваловой, для которого из Ниццы выписали вагон живых цветов.
Однако за внешним блеском скрывались тяжелые личные кризисы. В 1918 году Бакст со скандалом разорвал отношения с Дягилевым: антрепренер более года держал художника на заказе для балета «Волшебная лавка», не заплатив за предыдущую работу, а потом втихаря отдал постановку Андре Дерену и организовал в прессе кампанию по критике стиля бывшего друга как «устаревшего».
В том же 1918 году из голодного Петрограда пришло известие о смерти от истощения родной сестры Бакста, писательницы Розалии Манфред — матери известного в будущем советского историка Альберта Манфреда.
Пуанты прима-балерины Тамары Карсавиной, расписанные по эскизу Бакста. Фото: Buro 24/7
Сценические костюмы для постановок «Русских сезонов» 1910‑х годов в витринах выставки. Фото: Buro 24/7
У художника случился тяжелый нервный срыв, осложненный гипертонией и проблемами со зрением. Беззащитным состоянием Бакста в Париже воспользовалась его прислуга Линда и ее муж: они перехватывали по доверенности заокеанские гонорары художника — в частности, 34 500 франков за проданные в США картины в конце 1919 года, — держали его в изоляции в полутемной мастерской, вынудили подарить им две картины и требовали вписать себя в завещание.
Спасло Бакста только вмешательство его американской подруги и агента Элис Гаррет: она переслала деньги в Лозанну другой сестре художника, Софии Клячко, которая весной 1920 года сумела прорваться с детьми в Париж и выходить брата, которого нашла заросшим большой бородой и в черных очках.
Зал с увеличенными копиями западных газетных публикаций и модных обзоров 1910‑х годов о триумфе Бакста. Фото: Buro 24/7
Индейские орнаменты на американском шелке
Последние разделы выставки в Третьяковке посвящены американскому периоду жизни мастера. В США, куда Бакст дважды приезжал на длительное время в 1922—1924 годах, он содержал своими заработками 14 человек родни. Художник жил в Балтиморе в поместье «Эвергрин», принадлежавшем дипломату Джону Гаррету и его жене Элис. Там Бакст переделал бывший гимнастический зал 1885 года постройки в частный модернистский театр, расписав его по трафаретам мотивами из книги Чарльза Холма «Крестьянское искусство в России». Этот театр в Балтиморе остается единственным сохранившимся до наших дней частным театральным интерьером работы Бакста.
Частный театр в поместье «Эвергрин» в Балтиморе — единственный в мире сохранившийся театральный интерьер, расписанный Львом Бакстом (1922—1923). Фото: Evergreen Museum & Library / Johns Hopkins University
За океаном гродненец нашел новый источник дохода: он читал лекции о моде и классицизме в живописи. За одно выступление в нью-йоркском отеле «Плаза» 30 января 1923 года ему заплатили 2000 долларов — больше, чем за картину маслом,
хотя в 1924 году в Лос-Анджелесе местная организаторша госпожа Кальбер сбежала в Сан-Франциско со всей кассой, оставив лектора без гроша в темном зале.
Образцы набивного шелка с авторскими геометрическими и этническими принтами Льва Бакста 1920‑х годов в экспозиции Третьяковской галереи. Фото: Buro 24/7
Образцы набивного шелка с авторскими геометрическими и этническими принтами Льва Бакста 1920‑х годов в экспозиции Третьяковской галереи. Фото: Buro 24/7
Вдохновившись тканями древних цивилизаций Перу и искусством североамериканских индейцев, художник разработал серию принтов для массового фабричного производства набивного шелка. По словам самого Бакста, успех был таким, что в США даже начали производить контрафактную продукцию «под Бакста».
На выставке в Инженерном корпусе образцы этих тканей 1920‑х годов дополнены современной мультимедийной инсталляцией. С помощью нейросетей кураторы создали виртуальный модный показ: по цифровому подиуму шагают сгенерированные искусственным интеллектом модели в одежде, восстановленной по оригинальным эскизам художника, что позволяет увидеть динамику кроя и ткани в движении.
Сам Лев Бакст умер 27 декабря 1924 года в возрасте 58 лет от отека легких в клинике под Парижем, а последняя запись в его дневнике от 28 июня 1924 года звучала коротко: «Отправка в Америку рисунков».
Лев Бакст. «Эскиз костюма Жар-птицы», 1922 год (бумага, карандаш, акварель, гуашь, серебро, золото). Из корпоративной коллекции ОАО «Белгазпромбанк». Фото: корпоративная коллекция Белгазпромбанка
На родине художника, в Беларуси, его наследие представлено семью оригинальными работами — в том числе «Эскизом костюма Жар-птицы» и альбомом к балету «Спящая красавица» 1922 года, — которые в 2013—2014 годах были приобретены для корпоративной коллекции Белгазпромбанка, а также несколькими произведениями тиражной графики в собрании Национального художественного музея.
Эскиз костюма Жар-птицы для американских гастролей «Русского балета Сергея Дягилева» 1915 года в экспозиции Третьяковки. Фото: пресс-служба Государственной Третьяковской галереи