Юрист Сапелко: Замораживание списков «экстремистов» — это попытка продать имитацию за реальные уступки

С середины сентября белорусские власти прекратили публичное обновление Перечня лиц, причастных к экстремистской деятельности и Перечня организаций, формирований, индивидуальных предпринимателей, причастных к экстремистской деятельности. Почему это стоило внимания? Да очень просто: это предпоследние, хоть и неполные, перечни жертв и потенциальных жертв политически мотивированного уголовного преследования в Беларуси. Для внешнего наблюдателя, привычного к сухому языку цифр и графиков, эта пауза принесет как минимум иллюзию технического замедления репрессивного конвейера, пишет правозащитник из «Вясны» Павел Сапелко.

Скриншот из видео

С точки зрения правозащитного анализа, отключение очередного открытого реестра — это не шаг к нормализации, а прямое проявление тактики скрытых репрессий. Происходит последовательное уничтожение источников верифицируемой информации о масштабах преследований, судьбах конкретных людей и характере судебных процессов. Но это — не все.

Ловушка метрик для дипломатического политикума

«Вясна» не устает повторять: любая статистика о результатах деятельности силовых ведомств Беларуси должна оцениваться исключительно через наличие дисклеймера о жестко ограниченном доступе к информации. Опубликованные данные всегда составляли лишь технически доступные, или разрешенные к огласке самим режимом.

Тем не менее, стоит считать фактом: в международной политической и дипломатической практике есть место инерции восприятия. Ответственным политикам нужны четкие показатели и верифицируемые метрики. Когда официальные списки перестают расти, у внешних наблюдателей возникает соблазн отрапортовать о «снижении градуса давления».

В Минске этот механический подход прекрасно считывают. Прекращая публиковать обновления, власти намеренно создают информационный туман, дезориентируя демократическое сообщество и пытаясь снизить цену своего постоянного присутствия в международной санкционной и правозащитной повестке.

И это — первая причина «технических причин» затишья на сайте МВД.

Отсутствие публикаций — это не прекращение учета

С юридической и практической точек зрения важно разделять три ключевых аспекта этой паузы.

Засекречивание не означает отмену. Отсутствие новых фамилий и названий на сайте МВД может означать лишь то, что реестр перестал быть публичным. При этом различные ведомственные базы КГБ, Минюста, Нацбанка и Погранкомитета продолжают пополняться в закрытом режиме. Граждане все равно столкнутся с мерами поражения в правах — блокировкой счетов, запретами на профессии и сделки — уже post factum, без возможности заранее оценить правовые риски.

Система не нуждается в «списках». За последние годы репрессивное законодательство Беларуси было фундаментально перестроено. Финансовые, административные и гражданско-правовые ограничения сегодня привязаны не только к факту нахождения в специальных реестрах, но и напрямую к составам преступлений «экстремистской направленности». Силовой аппарат полностью готов обходиться без публичных перечней, автоматически применяя весь спектр правовых ограничений на этапе предъявления обвинения или вынесения приговора. Вспомните тексты последних законов об амнистии: там для того, чтобы не освободились досрочно или не получили сокращение срока «экстремисты», было предусмотрено сразу несколько фильтров: нахождение в перечне, наличие определенной статьи обвинения, отсутствие серьезных взысканий, отсутствие невыплаченных денежных взысканий.

Возвращение к проверенным институциональным механизмам. Для Беларуси внесудебное, «тихое» вытеснение несогласных из общественной жизни — практика далеко не новая.

Вторая возможная причина замораживания перечней — техническая возможность обойтись без них, по крайней мере — временно.

Откат к гибридной модели вытеснения

Попытка режиссеров белорусской правовой системы в 2020—2023 годах построить открытую законодательную базу тотального законодательного террора по образцу фашистских, авторитарных и тоталитарных режимов XX века столкнулась с очевидными издержками.

Ужесточение и вызывающая неконституционность новых законов преследовало понятную цель: освободить исполнителей репрессий от «химеры совести» и опасений возможной ответственности за нарушение правовых предписаний. Однако открытые списки и демонстративные процессы оказались слишком громоздкими, они консервировали статус международного изгоя и ежедневно снабжали международные институты официально «авторизованной» самими властями доказательной базой преступлений против прав человека.

Нынешний шаг — это откат к старой, хорошо наработанной еще с конца 1990‑х и 2000‑х годов институциональной практике.

Напомню: тотальное вытеснение оппозиции, независимых экспертов и гражданского общества из органов власти, управления, системы образования, науки, культуры и государственного сектора было практически полностью завершено задолго до 2020 года. И сделано это было без всяких публичных списков «экстремистов» — через механизмы контрактной системы, «черные списки» идеологических отделов, негласный профучет и невидимую работу КГБ. Когда режиму в 2011‑12 годах потребовалось ограничить выезд за границу «неблагонадежных», не нужно было задействовать закон, сработало беззаконие: например, правозащитник Валентин Стефанович стал «уклонистом» от службы в армии, хоть и отслужил «срочную» еще при Советском Союзе. Удивительно, но еще удивительнее — адвокату Марине Ковалевской тогда же причину запрета на выезд указали такую же…

Сегодня режим просто возвращается в свою естественную среду — к невидимым, но еще более тотальным институциональным зачисткам, которые сложнее зафиксировать правозащитникам и практически невозможно превратить в достоверную статистику для международных органов.

Это третий аспект: наличие сильной эффективной альтернативы дает возможность даже отказаться от «ошибочного» пути.

Сигнал готовности к компромиссу и задачи для международной политики

Главный мой вывод из происходящего заключается в следующем: возврат к «невидимым» репрессиям — это маркер изменения режимом подходов к внешней политике.

Вплоть до 2024 года режим открыто бравировал масштабом репрессий, объясняя их «защитой суверенитета» и демонстративно игнорируя реакцию Запада. Однако похоже на то, что к настоящему моменту цена тотальной изоляции и абсолютной зависимости от одного внешнеполитического вектора стала критической. Переход от демонстративного фашизированного права к скрытым зачисткам показывает: Минску жизненно необходимы каналы связи с Западом и поэтому он имитирует выполнения внешних условий.

Это четвертая причина коллапса на вкладке «О мерах противодействия экстремизму и реабилитации нацизма» сайта МВД. Нет сомнения, что сисадминят эту вкладку сейчас не в кабинетах МВД, эти проблемы совпали с походом за взаимностью по политическим кабинетам демократического Запада гонцов из Минска и их сателлитов.

Это точно не демонстрация силы, это зондаж реакций. Режим проверяет международный политикум на толерантность к лжи и лицемерие: хватит ли Западу косметического исчезновения цифр с сайтов силовых ведомств и правозащитных организаций, чтобы начать разговор о смягчении позиций?

Условия нормализации отношений с белорусскими властями, сформулированные ЕС еще в 2020 году и подтвержденные впоследствии, остаются неизменными, и среди них:

• прекращение всех репрессий и нарушений прав человека в отношении лиц, участвующих в продемократическом движении, независимых СМИ и представителей гражданского общества;
• освобождение, реабилитация и выплата финансовой компенсации политическим заключенным;
• обеспечение безопасных условий для возвращения лиц, находящихся в политической и вынужденной ссылке;
• содействие серьезному, заслуживающему доверия и инклюзивному политическому процессу, результатом которого станут свободные и справедливые выборы под наблюдением ОБСЕ/БДИПЧ.

Замена этих шагов замораживанием списков на фоне продолжающихся уголовных процессов на следствии и в судах или точечными актами помилования на фоне продолжающихся арестов — это попытка продать имитацию за реальные уступки.

Международное сообщество не должно попадать в ловушку визуального сокращения цифр. Если режим начинает прятать следы своих действий, значит, внешнее давление остается для него чувствительным фактором. И единственная правильная реакция на этот зондаж — не ослабление внимания, а требование реальных, системных и измеримых правовых изменений в Беларуси.

Комментарии к статье