Стась Карпов про перформанс в Освенциме: «Это не искусство, а херня»

Пишет Стась Карпов в своем фейсбуке.

После акции в Освенциме, конечно же, поднялась очередная дискуссия на тему того, можно ли мерить искусство моральными категориями. К примеру — статья Вадима Можейко в «Белорусском журнале» ровно так и называется.

Так можно или нет? Я считаю, что это на самом деле — второй вопрос. А есть первое: что такое искусство.

Начну издалека.

Все мы видели как астенического состава дяденьки фотографируются, надувая свои чахлые бицепсы. Как они выбирают ракурсы, сводят брови и «мужественно» сжимают челюсти.

Это достаточно смешное зрелище — несоответствие себя представлению о себе.

Такая уверенность в своей мощи вынуждает неподготовленных мальчиков хвататься за какую-нибудь стотонную колыбаху, и в результате под пупком у них вылезает то, что называется грыжей.

Так к человеку приходит правильное понимание, но ненадолго.

Если человек убедился в своей силе — он не может остановиться и жить с правильным выводом, ему обязательно нужен неправильный, и вот тогда он решает, что «значит, я умный и талантливый».

И в результате тысячи «значитумных» образуют объединения, которые действуют по принципу групп поддержки.

Они друг друга приободряют, называют гениями, обещают, что все получится, ну и так возникает грыжа, называемая «актуальным искусством» типа «акционизма».

Но искусством оно не есть, так как единственным свойством, необходимым для «произведения», создаваемого «значитумным», является сила воли.

А от силы воли, понимаете ли, искусство не возникает. В лучшем случае от силы воли возникает здоровый образ жизни, а в худшем — грыжа.

Искусство возникает от невозможности не творить в совокупности с талантом и какой-то неуловимой магией.

Человек не может не мочь жить, не прибив свои яйца к мостовой.

Человек не может не мочь жить, не зарезав барана около Освенцима.

А значит это — не искусство. Это просто высказывание, а высказывания бывают разные, и вообще люди склонны к говорению херни.

Кроме того, если в акте искусства фигурирует компонент, который фокусно сильнее якобы имеющегося смысла, то демонстрируется компонент, а не акт.

Если яйца нельзя заменить на что-то другое, когда без убиения барана нет искусства, то искусства и не было.

Если первичны — яйца и баран, то вторичного нет.

Понимаете, когда человеку что-то выстрелило в башку и он это сделал — он не обязательно художник. Он просто человек, который реализовал свою идею.

Тысячи и тысячи дядь и тёть создали международную разветвленную сеть взаимоподдержки бессмысленных волевых организмов с комплексом недооценности, и внутри себя они сублимируют жажду высказываться, которая не согласуется с наличием темы для высказывания.

И не надо это называть искусством. Это не искусство, а херня.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0