«Всегда с улыбкой». Бывшая заключенная рассказала о гомельской журналистке Ларисе Щиряковой
Новости о политзаключенной гомельской журналистке Ларисе Щиряковой узнал правозащитник Леонид Судаленко. Он пообщался с бывшей заключенной Мариной (имя изменено), которая недавно освободилась из гомельской женской колонии №4, об условиях содержания. Часть разговора, посвященную Щиряковой, правозащитник опубликовал на своей странице Facebook, пишет БАЖ.
«Ларису сразу после карантина подняли в отряд №17, который назывался «швейкой». Это значит, весь отряд работает в две смены как раз по пошиву зимних курток светло-пятнистого цвета для внутренних войск. Иными словами, весь обслуживающий персонал белорусских тюрем, СИЗО и колоний обшивается заключенными женщинами».
По словам Марины, политических на хорошо оплачиваемый процесс, где можно заработать до 80—100 рублей в месяц, там не поставят. Как раз Лариса работала на незначительном процессе, на котором суеты много, а денег практически заработать невозможно. Так и проходит там жизнь заключенных женщин — неделя первая смена, неделя вторая.
«Отряд №17 лютый «красный», где обычные заключенные без стыда работают на оперов, за пачку сигарет готовы выполнить любое задание или совершить по их заказу против политических провокацию. Политических в отрядах где-то 7—8, они всегда обязаны идти с отрядом в первых рядах.
Лариса очень общительная, разговаривает и вступает в коммуникацию со всеми, хотя я ее неоднократно предупреждала о последствиях таких отношений. Но она мне отвечала, что получает от таких отношений интерес и удовольствие, видимо, сказывается ее журналистское прошлое.
Известно, что у Ларисы была встреча с близкими, но потом ей точно закинули два рапорта и ясно, что встречу вряд ли она теперь получит. Еще при мне ее перевели в 9-й отряд, вторая смена, та же «швейка», на которой больше 20 рублей в месяц не заработать.
Сидит Лариса, как там говорят, «ровно», всегда с улыбкой. Вины своей не признает, заявление на «помиловку», насколько мне известно, не писала, живет надеждой, что вот-вот все политические поедут домой! Срок у нее по тамошним меркам небольшой — 3,5 года, а если отнять засчитанный день за полтора в СИЗО, где-то через год она должна освободиться по окончанию срока».
«Был голодный, как из Освенцима, не ел ни мяса, ни овощей». Что известно о смерти бобруйского журналиста, на которого завели уголовное дело в Польше1818
Комментарии