«Я почувствовал это на пятый год преподавания герменевтики: мы потеряли что-то существенное в понимании искусства. И даже не так: не в понимании как таковом, но — в возможности о нем говорить», — написал он в своем фейсбуке.
Коммуницировать те тонкие изменения в ландшафте души, которые с нами происходят, когда мы проходим через хорошую книгу или скользим глазами по старой живописи.
Искусство — одно из немногих оправданий существованию человечества; искусство, которое Ницше называл единственным противовесом ужасу бытия, стало поводом для пустословия. «Что хотел сказать автор?», «Какие детские травмы испытал художник»? — смешные вопросы при столкновении с чудом. За скобками остается нечто существенное. Или даже — самое существенное. Что-то из «Костра и рассказа» Джорджо Агамбена.
Изначально мой Фулбрайтовский проект был посвящен поискам language of humanities (языка гуманитарных знаний). Эта книга должна была (рисковала?) стать исключительно теоретической. Но после серии разговоров с коллегами в Нью-Йоркском Хантер Колледже, я понял, что лучший путь заявить об arts as a new language of humanities — не давить рассуждениями, но подать пример.
Нужно было найти историю — настолько хорошо известную мне, что я из нее состою.
Это книга о моем прадеде Омеляне, сначала — денщике царского войска, потом мельнике, потом — крестьянине под немецкой оккупацией. Человеке, который был расстрелян нацистами в 1943‑м году таким образом, что, когда я первый раз прочитал «Сотникова» Быкова, я думал, что Василь Владимирович что-то знал об Омеляне.
Трагедия втянула других людей, и пожаловала даже в мое детство. История белорусского крестьянина Омеляна рассказана здесь через произведения Рафаэля, Шагала, Сандро Боттичелли, Каспара Давида Фридриха, Станислава Жуковского, Хаима Сутина. Нет лучшего способа для рассказа о рейде шуцманшафта в деревню Барбарово, чем крикливое дерево, написанное Сутиным в 1943 в парке такой же деревни возле Шампиньи-сюр-Вед, где он прятался от нацистов.
Восстанавливая то, что осталось в семье об Омеляне, которого я никогда не видел, но от которого происхожу (автоэтнография в названии книги — об этом), я столкнулся с тем, что объяснять англоязычному читателю приходится слишком много. Ведь все сплошь непонятно, если только ты сам не родился неподалеку от этих ветшающих домов и подпечков, идеальных для того, чтобы скрыть обреченного на смерть.
Слово oblivion в названии книги — в том числе об этом. О крышах, которые держатся недостаточно долго для того, чтобы ты узнал деревню, в которой не был десять лет. А потому любая история о Беларуси требует метанарратива — рассказа, который включает в себя другие рассказы. И потому так бывает смешно читать нездешних англоязычных экспертов, которые думают, что мы простые потому, что живем просто», — написал Виктор Мартинович.
«Книга вышла в Оксфордском издательстве Routgledge и стоит как крыло Роллс-Ройса», — добавил он.
Презентация книги пройдет 15 января в Вильнюсе в Crystal Lounfe Imperial Hotel & Restaurant (Subačiaus g. 2-6), начало в 18 часов.
Виктор Мартинович — писатель, журналист, преподаватель. Автор книг «Паранойя», «Сцюдзёны вырай», «Сфагнум», «Мова», «Озеро радости», «Революция», «Ночь».
Сейчас читают
Покончил жизнь самоубийством парень из Молодечно, который перед свадьбой сделал своей невесте татуировку, от чего она умерла7
Комментарии