«Когда я узнала о приговоре родителям, потеряла сознание». Семью из Минска осудили за «измену государству» и «контрабанду оружия»
Минский городской суд 10 июня приcудил безумные сроки семье из Минска: Татьяне Корсаковой, ее мужу Дмитрию Корсакову, а также — заочно — их дочери Пелагее.
Семье из Минска дали дикие сроки, предъявив обвинения в шпионаже, измене государству и незаконном обороте оружия, пишет «Салідарнасць».
Дмитрию и Татьяне Корсаковым и их дочери Пелагее приговорили, соответственно, 14, 12 и 11 лет заключения, а также требование уплатить штраф в размере 50 тысяч рублей.
Как оказалось, страх для белорусского режима представляют сотрудники детского сада №518 — 57‑летняя Татьяна и 56‑летний Дмитрий, которые более 8 месяцев содержатся в СИЗО. А также их 27‑летняя дочь Пелагея. Девушку судили заочно, так как она находится в Украине.
— Когда я узнала о приговоре родителям, потеряла сознание, — рассказала «Салідарнасці» Пелагея. — Коллеги вызвали мне скорую, сказали, что я резко побледнела и отключилась. В больницу меня увезли прямо с работы. Когда пришла в себя, медики рассказали, что у меня онемели ноги и руки, и они боялись, что случится микроинсульт. Но всё обошлось. Сейчас я дома.
Рассказывая о своих родителях, девушка плачет.
— Это самые мирные и добрые люди. Мама работала воспитательницей в яслях и была тьютором для детей с аутизмом. Она вырастила не одно поколение детей. Я тоже когда-то работала в этом саду тьютором, у нас была инклюзивная группа. А папа был в саду рабочим: покрасить скамейки, починить мебель. Вообще папа — мастер на все руки, кроме этой работы он занимался ремонтами квартир, делал всё очень качественно, к нему обращалось много людей. И мама, и папа всю жизнь помогали другим.
Сама Пелагея после участия в протестах, скрываясь от репрессий, в 2021 году вынуждена была уехать в Украину.
— Когда началась война, я решила здесь остаться и помогать, чем смогу. У меня есть работа, я SMM и графический дизайнер. Также занимаюсь волонтёрской деятельностью, я координатор волонтёров быстрого реагирования на местах прилётов. Мы первыми приезжаем на завалы после ракетных обстрелов, заколачиваем в квартирах окна фанерой, убираем стёкла и вообще убираем в квартирах. Помогаем пожилым, семьям с детьми, в целом, всем пострадавшим в разных местах. Также занимаемся эвакуацией людей и животных из опасных зон.
С родителями Пелагея всегда была на связи, не скрывала от них, чем занимается, высылала видео.
— Конечно, они очень волновались за меня, следили за новостями в тех районах, где я находилась. Мама могла позвонить в 6 утра и спросить, как я, ушла ли в укрытие, потому что наш район обстреливают.
— Как вы узнали о задержании родителей?
— В сентябре прошлого года, 26 числа, мне позвонил папа и произнёс страшный текст: «Меня задержали, мама попала с инсультом в больницу, приезжай, всё очень плохо». После трубку взял кто-то, кто не представился, и продолжил: «Ваши родители задержаны, если вы хотите, чтобы мы их отпустили, вы должны приехать».
То есть их конкретно взяли в заложники и даже не скрывали этого. После я узнала, что мама на самом деле не попадала в больницу, это была ужасная манипуляция.
Мне стало известно, что их забрали, даже не забрали, а просто похитили из дома, когда мама вернулась с работы. Провели обыск, всё перевернули, изъяли технику, забрали флешки с камеры, установленной в квартире.
После того звонка я две недели точно не могла ни есть, ни спать, ни работать. Особенно страшным было то, что я ничего не могла узнать о маме и папе.
Пелагея говорит, что родственники из Беларуси с ней не общаются, какую-то информацию о родителях передают иногда совсем незнакомые люди.
— Я знала, что их полгода держали в СИЗО КГБ, после чего перевели в другие СИЗО. Также узнала, что у отца начались серьёзные проблемы со здоровьем, вплоть до госпитализации. К сожалению, не знаю никаких подробностей. Мой папа никогда не болел, занимался спортом, но его содержали в очень плохих условиях, из-за чего и появились проблемы. У мамы давно были проблемы с давлением и коленями. Она постоянно должна была делать дорогие уколы, и я не знаю, есть ли у неё сейчас доступ к этим лекарствам.
Полтора года назад семья увиделась впервые за 4,5 года.
— Я подарила родителям путёвку в Египет на Рождество, а потом сделала сюрприз и приехала сама. Это были чудесные дни вместе. Мы купались, ели клубнику с манго, кайфовали.
Обвинения и себе, и родителям девушка считает полностью абсурдными.
— Какое оружие, какая измена государству! Единственное наше «преступление» в том, что я нахожусь в Украине, и мы не теряли связь, созванивались. А ещё родители за меня переживали. На основании этого, получается, службы развили свою бурную фантазию. Полагаю, что подобным образом издеваются и шантажируют тех, кто находится в Украине. Пару лет назад мне поступил странный звонок. Мужчина тоже не представился и сказал, что моя мама находится в больнице в тяжёлом состоянии, мол, срочно приезжайте. Я сразу набрала маму, она тогда очень удивилась и даже отшутилась: «Пелагея, не мешай работать, у меня здесь дети кругом».
«Спасибо, Лена! Продолжайте вести наблюдение». Офицер, который писал Харисовой, пасся в чатах политэмиграции, а некоторым девушкам даже предлагал обменяться нюдсами9191
Комментарии
Якім судом судзіце такім і вас будуць судзіць.