Северинец: Ночью в нашем спецкоридоре на Володарке разыгрывались драмы, достойные Шекспира
Экс-политзаключенный в своем фейсбуке пишет о «романтических отношениях» среди охранников Володарки.
«Володарка. Спецкоридор. Женский пост и игрища охраны.
В 2020—2021 годах мне довелось восемь месяцев сидеть на Володарке в камере 101, тесной «двушке», в так называемом спецкоридоре. Здесь, в тюремном старом здании, по-видимому, еще ХІХ века, было несколько закоулков для ковидного карантина, «холодильник» с выбитым стеклом, ШИЗО и обшитый бронированными листами блок для «спецконтингента» — приговоренных к пожизненному заключению или к смертной казни. Говорят, теперь таких держат в Жодино или в Колядичах — но тогда на Володарке, похоже, была для них «транзитка».
Моя камера, через которую прошли и Сергей Тихановский, и потом Алесь Беляцкий — катух размером два на три с половиной метра, основную часть которого занимали двойные нары (первый и второй этажи).
У входа «очко», между нарами и стеной — микроскопический столик с приваренными железными «сидушками».
Пространство — приблизительно как в автобусном туалете. Чтобы протиснуться к окну (потрескавшееся стекло со сквозняком, решетками и «форточками»), нужно заниматься гимнастикой и втягивать живот.
Пространство для «походить» — полтора шага туда и обратно между дверью и столиком. Двум человекам не разминуться, так что жизнь в той двушке превращается в «тетрис».
Легким стуком по стенам и в нише двери вычислил сразу несколько подозрительных пустот: в тюрьме они обычно свидетельствуют об установке звуковой аппаратуры. Судя по всему, прослушка здесь была особая.
Но здесь было на самом деле лучше, чем на «Шанхае» или Окрестина. Пока шли массовые протесты, вызванные как раз насилием в тюрьмах, ошеломленная администрация политических сперва не трогала. Только ближе к зиме по дороге в душевую я увидел в ШИЗО Миколу Дедка.
Охрана на Володарке — это было нечто особенное.
Спецкоридор идет от женского корпуса тюрьмы, поэтому и пост охраны здесь был женский. Постовые — преимущественно деревенские девушки из Минского района в камуфляже, с отчетливой трасянкой в разговоре.
С одной стороны, было интересно наблюдать за их смутно-приязненной реакцией на белорусский язык, с другой — тюрьма есть тюрьма: иногда те девушки выдавали базарный мат-перемат.
А ночью в нашем спецкоридоре разыгрывались драмы, достойные Шекспира.
Корпусные и офицеры — мужчины. Постовые — девушки. Ночь. Заступает смена, гудит электрический чайник, пьется чай, приглушенные голоса — и начинается.
Нередко из спецкоридора можно было услышать и звонкие шлепки, и хихиканье, и поцелуи, и рыдания, и выяснения отношений. Однажды ночью девушки-охранницы даже дрались и таскали друг друга за волосы.
Шустрый корпусной на утренней проверке был красный как свекла. Заключенных не стеснялись.
И время от времени кто-то из уголовников, препираясь с корпусным через «кормушку», срывался: «Начальнику расскажу, как вы девок по ночной смене лапаете!»
Комментарии