«Вы — мясо». 37‑летний строитель из Пинска поехал на заработки в Петербург, а оказался в штурмовой группе под Суджей

Андрею 37 лет, он из Пинска. В родном городе работал на строительстве дорог: укладывал брусчатку и тротуарные борты, делал ливневки и дождеприемники. На вопрос, хватало ли ему денег в Беларуси, отвечает, что хватало.

Однако с законом, признается белорус, у него были проблемы еще смолоду: хулиганство («сломали колодец, разбили сигнализацию»), дважды его ловили пьяным за рулем, были мелкие кражи. Всего, по его словам, в белорусских колониях он провел около восьми лет. Во время протестов 2020 года, как утверждает мужчина, он был в заключении.

Путь на войну у Андрея начался в 2024 году, когда давний знакомый позвал его в Петербург, заманив «хорошей работой в Метрострое». Однако вместо ожидаемых 200 тысяч российских рублей за первый месяц работы ему выплатили 30 тысяч, сославшись на невыполненный план. Когда через полмесяца он попросил аванс, услышал: «Не нравится — иди, таких, как ты, много».

«Я уже второй раз приезжаю в Россию, и меня всегда обманывают с деньгами. Всегда одно и то же: звоню отцу — папа, вышли денег на дорогу».

Андрей уволился из Метростроя и перебивался однодневными подработками. В 2025 году у него начались проблемы с полицией: от него требовали регистрации и СНИЛС (номер в российской системе пенсионного страхования), о которых он, по его словам, даже не слышал. Ему объясняли, что он теперь не гражданин «союзного государства», а обычный иностранец.

За то, что при нем не было паспорта, Андрея оштрафовали. Когда знакомый привез документ, полицейские оставили паспорт себе и пообещали вернуть его после оплаты штрафа. Андрей поехал в город платить, но по дороге его снова остановили и задержали — теперь уже за то, что он ходит без паспорта, который полиция сама и забрала.

«Несколько суток держали в отделе, не кормили, воды не давали. Открыли дверь, посмотрели и говорят: «Не сдохнешь». Относились как к собаке».

Из отделения полиции Андрей попал в центр содержания мигрантов. Там какая-то женщина сразу спросила, не хочет ли он подписать контракт на «СВО». Как утверждает мужчина, он отказался, аргументировав тем, что хочет жить.

Однако от него не отстали. На следующий день долгую беседу с ним провел некий мужчина. Он рассказывал о привилегиях для участников войны, среди которых и погашение судимостей, и уверял, что на фронт Андрея не отправят.

При этом, говорит Андрей, звучали и угрозы: мол, тебя ищут за кражу самоката или велосипеда, сядешь в тюрьму, а из тюрьмы все равно поедешь «на передок».

«В деньги я не верил, потому что в России их никогда не видел. А вот в то, что снимут судимости и я вернусь домой чистым человеком, без надзора, — в это я поверил», — признается белорус.

В итоге он подписал контракт. Правда, свой паспорт он так и не получил.

«Вы все — мясо»

Первая учебка, по словам белоруса, была в Каменке, в 60—70 километрах от Петербурга в сторону Выборга, и длилась три недели. Сначала новобранцы бегали в бронежилетах, учили медицину и топографию, им показывали, как прятаться от дронов. Автоматы АК-74, вспоминает Андрей, им выдали только через три дня, стрелять начали через неделю, а еще через неделю каждый бросил одну-две гранаты.

Самой стрельбе, говорит мужчина, инструкторы особого внимания не уделяли. Они объясняли, что война сейчас ведется дронами и минами, поэтому главное — смотреть «в небо и под ноги».

Уже на учебке белорус повредил на физподготовке оба колена. По его словам, в госпитале не работал рентген, а вскоре его и вовсе перестали туда возить. До столовой он, говорит, дойти не мог, но и с больными ногами его отправили дальше, в Луганскую область. Там на просьбы о лечении, как рассказывает Андрей, ему ответили коротко: если не сможешь идти сам, тебя погонят.

Второй лагерь, по словам пленного, был в лесу возле Беловодска на оккупированной Луганщине. Именно там, говорит он, от иллюзий не осталось и следа.

«Нам сказали: бросьте свои наивные идеи, что кто-то пойдет на стройку, кто-то останется водителем. Вы все штурмовики. Вы все — мясо».

В группе, с которой он ехал, по словам Андрея, было человек 20—25. Многие приехали из Карелии и севера России, были узбеки и таджики. Из Беларуси был только он. Объединяло их, говорит пленный, одно: у всех были проблемы с законом или с деньгами, и всем обещали, что воевать не придется.

Как рассказывает мужчина, несколько человек из его группы пытались сбежать. Андрей вспоминает мужчину лет пятидесяти, который еще в Каменке предлагал ему бежать вместе. Белорус не решился, а тот однажды ночью исчез. Через день его привезли обратно. После этого, рассказывает Андрей, беглеца на ночь пристегивали наручниками к столбу, а днем под присмотром возили на полигон. Командиры, по его словам, напрямую предупреждали: даже если откажешься и сядешь в тюрьму, оттуда все равно попадешь на фронт.

На рации, по словам Андрея, новобранцы скидывались сами — командиры собирали на них деньги с выплат. Когда его рацию кто-то взял, Андрея вызвали к командиру.

«Первый удар — со всей силы ногой в грудь. Я упал, прикрылся, а он бил по голове и кричал, что убьет таких, как я».

Тот же командир, по словам Андрея, приезжал на полигон и кричал, чтобы новобранцы отдали еду «живым»: «Вы все покойники, а покойникам еда не нужна». Новобранцам офицер объявил, что пехоты у него не осталось и поэтому теперь он «займется» ими.

Суджа

Об отправке на фронт новобранцам напрямую не объявляли. Просто однажды, по словам Андрея, сказали, что завтра на полигон не едут, потому что будет осмотр. Ребята, служившие дольше, сразу поняли, что скоро отправят на задание.

Два дня подряд новобранцев строили и проверяли экипировку, от бронежилетов и аптечек до котелков и лопаты. Потом, рассказывает белорус, их в шесть утра посадили в машины и целый день везли в лес, который военные называли «заповедником». Там им выдали воду, орехи и батончики. Сказали, что это паек на пять дней.

В три часа ночи их привезли в Суджу. Там новобранцев встретили трое военных и отвели ночевать в заброшенный дом. В четыре утра группу подняли и долго вели пешком через весь город к разбитой больнице. Там, по словам Андрея, они просидели полдня. Потом приехал командир и сказал, что сейчас идет дождь и дроны не летают, а значит, пора выходить. Идти приказали парами.

«По дороге я увидел людей в черных пакетах. И стало страшно. До последнего я не осознавал, что происходит».

Убитых по пути, говорит белорус, становилось все больше. Когда он спросил, почему их не забирают, услышал: «Нет возможности».

Уже в лесу Андрей встретил парня, с которым три дня был в учебке. Того за побег перевели в «роту В», куда, по словам белоруса, попадают бывшие заключенные и беглецы. Рука у парня была в крови. Он сказал, что из их группы, а это человек 30, выбрался только он.

Плен

Как рассказывает Андрей, их группе приказали дойти до леса, закрепиться там и ждать подкрепления. Добравшись до места, он сообщил по рации, что в лесу никого нет. В ответ услышал: «Прячься и окапывайся».

Но окапываться Андрей не стал. По его словам, он выключил рацию и больше на связь не выходил. Он прошелся по тропинке сначала в одну сторону, потом в другую, перепрыгнул канавку — и увидел украинских военных. Автомат он бросил, а патроны выкинул.

«Выстрелить в человека я бы не смог. Для меня это страшно, это грех, я так родителями воспитан. (…) Шел я больше с надеждой на вас, чем чтобы вернуться назад, потому что знал: там меня все равно куда-нибудь погонят, и я погибну».

Украинцы, по его словам, связали ему руки, завязали глаза и отвезли в блиндаж, где дали закурить. Андрей признается, что ожидал другого, потому что в российской армии им рассказывали, что украинцы в плен не берут, а россиян пытают.

«Спросили, хочу ли пить, не замерз ли. Сделали кофе, угостили шоколадкой. Когда меня отводили, дали пачку сигарет — говорят, может, там не будет. Я от украинцев больше добра почувствовал, чем от россиян», — утверждает белорус.

Если Андрей попадет на обмен, то хочет завести дома двух поросят и собаку, заняться хозяйством и создать семью — своих детей у него нет. И еще рассказать людям, что видел.

«То, что говорит Россия, — вранье. Они врут мне, врут всем остальным и всему миру», — утверждает белорус.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0