О том, что российские военнослужащие воюют на Донбассе, их родные поначалу не предполагали. Создатель группы «Груз-200» Елена Васильева взяла на себя мужество говорить им правду. От тех, кому эта правда неудобна, не раз получала угрозы и оскорбления.
Число участников группы стремительно множилось, сегодня их — 28 тысяч. В России уже никто не скрывает, что ее армия воюет на востоке Украины. Елена Васильева рассказывает, что контрактники и солдаты-срочники отказываются ехать на Донбасс, под воинскими частями собираются пикеты родственников.
В начале октября Елена Васильева поехала в Украину, пообещав предоставить родителям российских военнослужащих неопровержимые доказательства участия их детей в войне на Донбассе. Обещание выполнила. Сделала не только снимки, но и часовой фильм – «Украина: в поисках правды». Пронзительное документальное кино, снятое всего лишь на айпад, не оставляет завравшемуся Кремлю никаких шансов.
– Елена, где вы успели побывать в Украине?
– За полтора месяца объехала всю зону АТО, весь восток, вплоть до Мариуполя, была в окопах, которые рыли там местные жители, общалась с ранеными, видела захоронения неизвестных российских солдат, познакомилась с волонтерами.
Все искала «злобных бендеровцев», но встречала только честных, трудолюбивых, порядочных и отзывчивых людей. Правда, двух «бендеровцев» все же нашла — в виде памятников во Львове и в Тернополе.
Фильм мне помогли смонтировать в Одессе на «7-м канале». У меня осталось еще много материала, но я поторопилась выложить фильм в сеть, когда стало ясно, что на Донбасс идут новые колонны с российской техникой. Мне хотелось как можно скорее показать его и россиянам, и европейцам. Очень важно, что люди в фильме говорят без фальши, от первого лица, а не так, как делается это на «киселев-тв».
Фильм выложен недавно, но мне уже звонили из Лондона и Нью-Йорка для того, чтобы спросить разрешения перевести его на английский. Мне бы хотелось, чтобы показы фильма прошли и в Украине, и съемки его обсуждений на русском языке появились бы в интернете. Пусть в России увидят, что русскоязычные украинцы не понимают, какого черта ее солдаты делают в их стране.
— А отклики из России есть?
— Пишут и звонят офицеры. Рассказывают, что посылать на Донбасс уже некого. Военнослужащие делают все, чтобы не попасть на войну, — берут больничные, отпуск по семейным обстоятельствам или просто наотрез отказываются ехать в Украину. Из воинской части в Каменке под Санкт-Петербургом 300 человек отказались, больше 200 — в Мурманской области, то же самое — в Омске. Офицеры говорят, что едва 100—150 человек набирается вместо 3—4 тысяч по разнарядке.
— Что грозит тем, кто отказывается ехать в Украину?
— Увольнение. Но люди говорят: мол, фиг с ним, пусть увольняют, лишь бы выжить. В Каменке, под Выборгом, где дислоцируются мотострелковые подразделения, женщины собираются под КПП каждые выходные, из других регионов приезжают, требуют, чтобы солдат не отправляли в Украину. Но я знаю, что две бригады оттуда уже поехали на Донбасс. И если раньше военные колонны из России шли без опознавательных знаков, то, судя по видео, которое присылают мне офицеры, на технике уже открыто пишутся обозначения бригад — теперь хотя бы известно, куда отправлять «груз-200».
— А сколько таких «грузов» в Россию уже пришло?
— Четыре с половиной тысячи, не меньше. Подсчитать точные цифры сложно, тем более, что на границе появились передвижные крематории, в которых тела сжигают сразу.
На днях псковский депутат Лев Шлосберг получил ответ из Главной военной прокуратуры РФ на свой запрос об обстоятельствах гибели десантников из частей, дислоцированных в Псковской области. Ему ответили: мол, это военная тайна.
Офицеры пишут, что война закончится через месяц, не позже, потому что у Путина скоро закончатся солдаты. При таком оттоке контрактников на Донбассе их будут заменять срочниками, а это необстрелянные мальчишки, которые могут или погибнуть сразу же, или сдаться в плен.
— Один из героев вашего фильма рассказывает, что российские военные курсанты, когда их брали в плен, очень удивлялись – они были уверены, что находятся на учениях в Ростовской области, где просто сдают зачеты по стрельбам, не подозревая, что стреляют на самом деле в украинских солдат. Если это правда, то подлость их командиров еще страшнее, чем цинизм Путина. Для него эти ребята — безликая, послушная масса, но командиры ведь знают каждого, кого доверили им родители, по именам…
— Вот потому ко мне все чаще обращаются с вопросом: как сдаться в плен? Так и просят — разъяснить процедуру. Пишут и жены молодых контрактников, и сами ребята. Это те, кто не хочет стрелять.
— Родители российских военнослужащих пытаются сами отыскивать следы своих пропавших детей?
— Я слышала, что ищут. Но вот недавно случилась странная история. Пришла информация о гибели бывшего российского полицейского из Екатеринбурга Павла Буланова, убитого во время штурма донецкого аэропорта 30 октября. На нем был свитер с нашивкой патрульно-постовой службы полиции УМВД по Екатеринбургу, были паспорт, военный билет и индивидуальный жетон. Тело Буланова до сих пор находится в морге Красноармейска. Когда я выложила информацию о нем на странице нашей группы, стали писать, что это ложь, а когда видео выложили, Буланова узнали. Теперь спрашивают, как тело можно забрать. Я ответила: через военкомат. Они вроде бы и хотят приехать, но боятся. Я предложила встретить их в Киеве, но мне написали, что в моих услугах не нуждаются — мол, «вы с журналистами придете, а мы хотим по-тихому его забрать». На что я ответила: «Убивать громко ехали, так почему же забирать — по-тихому?»
— Вам в Россию возвращаться не страшно?
— Мне уже сообщили, что на меня в России заведено уголовное дело. Банковские карты, в том числе и пенсионная, заблокированы.
В Минобороны РФ вообще заявили, что я это не я, а мой блог ведет сотрудник Госдепартамента США. С российских центральных телеканалов меня объявили сумасшедшей.
Некий генерал-майор назвал меня украинской шпионкой с агентурной сетью. Если 28 тысяч участников группы «Груз-200» можно считать агентами, то сеть у меня и вправду большая. Возвращаться, конечно, надо. Во-первых, я уезжала полтора месяца назад, без теплых вещей, во-вторых, если я попрошу политического убежища в Украине, тролли в группе будут писать, что я ради этого только и старалась. Но я понимаю, что если вернусь, меня либо упрячут в сумасшедший дом, либо в тюрьму, либо пустят мне пулю в лоб. Хотя я люблю свою страну — там ведь очень много и нормальных людей. Но спешить назад я точно не буду.
Сейчас читают
«Беларусь они видят частью России». Что значит подъем «Альтернативы для Германии», насколько далеко это может зайти и как себя позиционировать белорусам42
Комментарии