Колесникова: Я не понимаю, почему Европа не начала переговоры с Лукашенко раньше США
В первом после освобождения интервью Мария Колесникова призвала европейских лидеров искать сближения с Александром Лукашенко.
«Чем большей будет изоляция Беларуси от Европы, тем больше она будет вынуждена сближаться с Россией, — сказала она FT во время интервью в Берлине. — Это делает Беларусь менее безопасной и менее предсказуемой для Европы».
Колесникову спросили о порванном паспорте, когда она выскочила из машины на границе и пошла обратно в сторону Минска. Ее ожидал 11‑летний тюремный срок.
«Теперь я понимаю, что это был какой-то кинематографичный момент, — ответила она с улыбкой. — Но это не было импульсивно. Задолго до этого я решила, что политик должен разделять судьбу своего народа — и не только в минуты подъема».
Колесникова говорит, что «чрезвычайно благодарна [президенту США] Дональду Трампу, украинской стороне и другим участникам освобождения».
«Но как человек с европейским менталитетом, я не понимаю, почему Европа не начала разговаривать с Лукашенко раньше США, — сказала Колесникова. — Очевидно, что Германия, например, имеет гораздо больше связей с Беларусью, чем Штаты».
Ее аргументация идет вразрез с подходом Европы, который заключается в поддержке связей с белорусскими демократическими силами в изгнании, минимизации контактов с режимом и сохранении экономических санкций на экспорт, запрете на полеты и более жестких визовых правилах, замечает издание.
Ограничения в отношении Беларуси стали сильным ударом для «высокоевропеизированных» белорусов, сказала Колесникова: «Страна когда-то была лидером по количеству выданных шенгенских виз ЕС».
Европа должна делать наоборот, считает Колесникова.
«Лукашенко — прагматичный человек. Он понимает язык бизнеса. Если он готов на гуманитарные шаги в ответ на смягчение санкций, включая освобождение заключенных и допуск независимых СМИ и НПО в Беларусь, это нужно обсуждать».
Продвижение такого диалога — особенно направленного на освобождение других политзаключенных и предотвращение дальнейших репрессий — теперь является ее фокусом:
«Думаю, ясно, что я не ухожу из политики».
«Однажды режим изменится, — сказала она. — И к этому моменту там не должно быть выжженной земли. Мы должны готовить почву».
Колесникова сказала, что ее заключение было «тяжелым», но она не хочет обсуждать ужасные условия.
«Все и так знают, что такое белорусские тюрьмы. Кому это поможет?»
Она рассказала, что в одиночной камере она «тратила по два часа в день на йогу и упражнения — это было время для медитации», прочитала «700 книг из тюремной библиотеки и написала еще две» (хотя ее заметки так и не вернули), и даже «сумела сесть на шпагат».
Иногда ей разрешали слушать государственное радио. «Я танцевала, я радовалась жизни. Когда я вдруг слышала Стинга или Адель, я была так счастлива: цивилизация существует, вот она. Это реально. А стены, тюрьма — это просто декорации».
После освобождения она также планирует вернуться к работе в сфере культуры.
«Я человек искусства, вся мировая культура внутри меня. В это трудно поверить, но в тюрьме я чувствовала себя абсолютно свободным человеком».
Опрос
Сейчас читают
В Солигорске кошка забралась на индукционную плиту — сгорела вся квартира6
Комментарии
Колесникова в Германии, Тихоновская будет в Польше.
Хотя, за снятие санкции с скотного двора лукашенко ратует не только Святой Поздняк, Бугай, но, уже и Колесникова, ждём такого же заявления от Бабарико.....
Теперь понятно, почему скотный двор выпихивает политических из Беларуси.
Тихановскую оказалось непросто раскрутить на такие же заявления, поэтому проще выкатить предъяву (простите обос....ать) от Святого Поздняка...
Турма - таксама не дэкарацыі, як і аўтазак - не проста аўтамабіль. У першай даводзяць да страты здароўя (ці Марыі не ведаць?) і жыцця. У аўтазаках - тое самае робяць. Таму і фактычна бежанцаў пад паўмільёна, не?
Як ні дзіўна, але сутнасным прыхільнікам real politik (перамовы і т.п.) не хапае рэалізму. З такім падыходам яны ніколі не зробяцца мэйнстрымам палітычнай эміграцыі. Яно мусіць і да лепшага. Ёсць маса больш цвяроза разумеючых сітуацыю дзеячоў.