Энергетический кризис, вызванный атакой на Иран, только начинается. Он может стать самым тяжёлым в истории

Физический дефицит нефти только начинается

Хотя война идет уже полтора месяца, мир только сейчас почувствует настоящую нехватку сырья.

Танкер из Персидского залива идет к купцу около 45 дней — именно столько Ормузский пролив был закрыт. Это значит, что запасы, созданные до войны, закончились. Глава Международного энергетического агентства (IEA) Фатих Бироль предупреждает: «Апрель будет намного хуже марта. По самым скромным подсчетам, дефицит удвоится».

Даже при идеальном сценарии на восстановление поставок потребуется еще месяц-полтора, а высокие цены останутся нормой до конца 2026 года, пишет ВВС.

Газовый коллапс и катарская катастрофа

Если с нефтью ситуацию могут исправить другие страны, то с газом все гораздо сложнее. Катар обеспечивал более 20% мировых поставок сжиженного газа (СПГ), и заменить его нечем.

Ракетные удары Ирана повредили комплекс в Рас-Лаффане, выведя из строя 17% мощностей крупнейшего в мире завода. Поскольку такое оборудование производится только под заказ, на его ремонт, по оценке катарских властей, потребуется «от трех до пяти лет».

Это наносит удар по репутации газа как надежного топлива: «Сначала российский газ в 2022 году, теперь вот катарский», — констатирует Бироль.

Разрушенная инфраструктура в странах, которые обеспечивали основные поставки нефти

Война оставила после себя руины: повреждено более 40 объектов в ОАЭ, Кувейте, Ираке и Бахрейне.

Деньги, которые должны были идти на расширение добычи, теперь будут потрачены на латание дыр и перевооружение. При этом у стран-потребителей «денег нет»: госдолг и инфляция не позволяют заливать пожар в экономике дешевыми кредитами. В некоторых странах уже введено нормирование топлива.

Резервов хватит на пять месяцев

Запад удержал рынок от обвала, распечатав стратегические запасы (400 млн баррелей), но эта интервенция рассчитана максимум на 5 месяцев. После этого США и другим странам придется пополнять резервы, что будет подталкивать цены вверх.

К тому же Ормузский пролив остается зоной риска: «Цены на нефть будут включать повышенную премию за риск… Вероятность будущих сбоев останется фактором риска», — прогнозирует Минэнерго США.

Ближний Восток перестал быть «тихой гаванью» для мировой энергетики, и эта тревога теперь зашита в каждый литр бензина на годы вперед.

Мир слишком спокойно воспринял иранскую войну, уверен глава Международного энергетического агентства, созданного богатыми странами-потребителями нефти после масштабного нефтяного кризиса 1970‑х годов. 

На этот раз все хуже, пугает Фатих Бироль.

«Пока что Азия пострадала больше всех, но кризис дойдет и до Европы, и до других регионов, — уверен глава IEA. — Я заметил, что власти в Европе и по всему миру недооценивают масштаб проблемы и ее последствия не только для энергетического сектора, но и для мировой экономики».

«Мы вступаем в самый масштабный энергетический кризис в истории», — сказал он.

Как энергетический кризис повлияет на Беларусь

Прямых последствий энергетического кризиса Беларусь не почувствует. Беларусь находится в российском поле и не зависит от поставок нефти и газа из Персидского залива. Однако косвенные последствия этого кризиса дойдут и до нас. Если энергетический дефицит приведет к мировому экономическому кризису, это ударит и по белорусской экономике.

• 3
• 3
• 1
• 7
• 5
• 2
• 0
• 0