«Вы так и передайте: пойдут сюда — хана им будет!» Репортаж из украинских деревень в 500 метрах от Беларуси
Почти сразу за Черниговом встречается первый крупный знак с надписью «Гомель». Здесь, как и во многих местах Украины, по-прежнему стоят указатели с названиями белорусских городов, несмотря на события последних лет. «Белсат» побывал в деревнях у самой Беларуси и рассказывает, как там живут люди, что думают о политике, что говорят про дроны над головами.
До Гомеля от Чернигова около 90 км. Машин по дороге встречаем немного и, что совсем отличается от довоенных и доковидных времен, — ни одного автобуса.
Зато теперь за окнами периодически мелькают фортификации, на дороге стоят блок-посты, на пути к Добрянке, что под самой границей, их несколько. Люди в военной форме смотрят документы и желают хорошей дороги. На удивление, нигде не обращают внимания на беларусские паспорта, хотя обычно это вызывает проверки с выяснением обстоятельств, кто, куда, откуда и зачем едет, на каком основании находится в Украине.
«Наверное, предупредили всех, что мы будем ехать», — говорит волонтерка Елена Жаркевич, которая везет в приграничье гуманитарную помощь.
На улицах Добрянки кроме нас почти никого, хотя поселок на самом деле большой, здесь живет более 2 000 человек, среди них осталось всего четверо беларусов.
Жертва обстоятельств
Пока волонтеры берут пакеты, местная чиновница зовет хозяйку, гражданку Беларуси Марию (имя изменено), которая приехала из Гомеля в Добрянку ухаживать за мамой и в первый год войны осталась одна.
«Выехать уже нельзя. Пенсия там, все там, живи как хочешь — хоть подыхай, — рассказывает скромная женщина в платке. — Ой, страшно сказать, как я выживаю. Хорошо, что я еще работать умею, так посадила огород. Что получше выращу —картошку, свеклу, марковку, редиску — иду в центр продаю, и есть деньги на хлеб, заплатить за свет. А больше никак: сколько ни просила, ни выбивала — пенсия там так и осталась. «Вы жертва обстоятельств», говорят», — рассказывает свою историю женщина.
В Беларусь она хотела бы поехать, но ненадолго — забрать пенсию, которая собирается уже три года, но ей эта дорога не по силам. На предложение волонтеров оплатить поездку волнуется:
«Получу пенсию и верну вам все, потому что я так не могу, а сейчас у меня нет денег. Дожилась до такого… Видите, даже покосить некому — надо заплатить, а нечем. И здоровьем не могу похвастаться: когда-то ногу из 11 кусков хирурги собрали».
Травма мешает одинокой женщине в деревенской жизни. За предыдущие зимы использовала дрова, оставшиеся от матери, купить пока, опять же, не за что — надо, говорит, идти в лес. Но еще надеется, что сможет заработать «хоть на полуприцепа».
«Я на огороде до темна. Вчера дроны летят, так сильно гудят — страшно. Ложусь в картошку и лежу: люди же когда-то в войну так прятались».
Еще пенсионерки без пенсий
За Марию волнуется соседка по деревне, невысокая худенькая Анна (имя изменено) лет 50-ти. Пока была возможность, она помогала, а теперь помощи требует сама.
«Вы из Беларуси? Шутите?! — удивленно замирает на месте женщина, когда у двора останавливаются незнакомые машины. — Как бы мне туда пробраться продлить договор с банком на выплату пенсии».
У Анны возле забора посажены цветы, во внутреннем дворе бегают куры. В доме в кухне стоит видеокамера — присматривать за матерью, которая теряет память. Одна радость у Анны — здесь в Украине дочь и внуки. А в Гомеле — всего в 40 км отсюда — онкобольный муж, с которым не виделась 4,5 года.
«Я всем похвалюсь, что мне так беларусы помогли. Мы выживаем на одну мамину пенсию. Трудно, конечно… Но я еще ничего — вот Маше совсем плохо».
Подъезжаем к еще одному яркому дому — к Ольге (имя изменено). Чтобы прожить, женщина тоже держит кур, огород, ходит в ягоды и грибы. Растит двух собак и рыжего кота.
«Я бы поехала в Гомель увидеть детей, очень бы хотела. Но на совсем — нет: у меня сестры здесь, здоровьем уже слабоваты, одна с инвалидностью».
«Не боитесь оставаться? Говорят, может быть еще одно наступление со стороны Беларуси», — спрашивают волонтеры.
«А чего мне бояться? 74 года уже! Разве что молодых жалко. Да я и не думаю, что кто-то пойдет сюда», — отвечает женщина.
Если посмотреть по «внешним контурам» Добрянки, до соседней страны здесь в среднем не больше полукилометра, местами метров 200-300.
Одна из улиц выводит на дорогу «за кордон», там стоит не действующий уже несколько лет пункт упрощенного пропуска. Какой-то нетипичной активности беларусских пограничников местные не видели за все время. Говорят: все спокойно, но в целом «бывает всякое».
«У нас нескучно. А о наступлении говорят с 2022 года, и, слава богу, сами видите [ничего не случилось]», — очерчивает ситуацию местная украинка Вера, которая принимает от волонтеров вещи из гуманитарной помощи. Но рассказывает без подробностей.
«Ну, был такой всплеск «нелюбви» к беларусам в 2022-м, и то, знаете, на уровне руководства, для галочки. Ведь у 90% жителей родные в Беларуси. У меня и кума, и крестник, и по мужу родственники — мне с ними ссориться? Ситуация, вы же понимаете, не обсуждается. Сейчас не принято говорить о политике».
В разговоре Вера придерживаться «политкорректности»: зачем, говорит, говорить о том, чего мы не понимаем. В начале войны разбомбили ее дом в Ирпене под Киевом, поэтому к гражданам РФ она относится негативно. А к беларусским властям, кажется, претензий не имеет. Хотя с их подачи страна помогает России, корректировала дроны, летящие в том числе через Добрянку.
«Слушайте, они летят как хотят, где хотят, и пофиг им на эти ретрансляторы! Я даже не знаю, что это такое».
Местная знаменитость — телеведущий, которого обнимал Лукашенко
Возле другого старенького деревянного здания встречает местная звезда:
«Григорий Васильевич Копатков. Диктор гомельского телевидения, 10 лет работал в театре во Львове, Ужгороде. Играл всю классику украинскую!» — поставленным голосом представляется седой улыбающийся мужчина.
Копотков родился в Гомельском районе, а в 1946‑м семья переехала в Добрянку. В Украине бывшего телеведущего поддерживают племянники, иногда получается через знакомых передать пенсию. Григорий — здесь единственный, кто смог доехать до Гомеля и упорядочить документы, чтобы получать выплаты и дальше. Говорит, потратил все деньги, что собрал на свои похороны, так как дорога в одну сторону через Кишинев, Стамбул, Баку и Минск стоила тысячу долларов.
«Я там поднял всех на уши: как это так, о нас забыли! Но ведь мы уехали, нас считают за иноагентов, — эмоционально рассуждает он. — Словно мы предали интересы страны, а ведь это не так! Я одинаково отношусь и к Беларуси, и к Украине, и к россиянам: мы все люди, нам нужно жить в мире, доброте».
Григорий Васильевич «па-свойму» поддерживает Беларусь и все возвращается к своему звездному прошлому:
«Я вел экономику сельского хозяйства на телевидении. Каждый день, представляете, новая передача! [Александром] Лукашенко меня обнимал, здоровался за руку! С [Владимиром] Зеленским мы очень хорошо знакомы — он со своим «Кварталом» приезжал в Гомель и в цирке выступал, а я их представлял. Я же был диктором, знаменитость, веселый, красивый!»
«А сейчас бы пожали руку Лукашенко?» — спрашиваем собеседника.
«Ну, он мне плохого не сделал, — подумав отвечает мужчина. — Как директор совхоза он чудесный, конечно: обеспечил страну молоком, все за бесценок — пей сколько хочешь. Без него же все бы заглохло».
И все же на Александра Григорьевича Григорий Васильевич имел недавно обиду, так как задержали в минском аэропорту, когда приехал из Украины два года назад:
«Сутки продержали! Пока не выяснили, что я беларус, работал на телевидении, актер, не имею никаких политических претензий. Я сразу сильно обиделся. Но они разобрались, извинились. А украинцы на обратном пути снова меня с автобуса сняли!»
Однако во всех бедах Григорий обвиняет исключительно Владимира Путина, с которым «сцепился Лукашенко». Житель поселка, над которым постоянно летают российские дроны, следит за новостями и знает, как разрешилась ситуация с ретрансляторами:
«Лукашенко же их закрыл уже. Извинились, этот вопрос решили, — рассказывает. — Знаете, нам с вами, простолюдинам, лезть в большую политику… Путин допустил ошибку, не надо было воевать. Он единственный виновный, подлец, его расстрелять Гаагским судом. А Лукашенко? (пауза) Ну, он же недавно примкнул. А куда деваться? Беларусы бедные, промышленности почти нет, урожайность небольшая».
Свои не верят в войну
Вдоль границы возвращаемся из Добрянки к трассе с укрепленными участками. Через несколько км — Новые Яриловичи, гораздо меньшая деревня, ее название носит пограничный пункт пропуска с украинской стороны. В центре встречаем трех мужчин. Приветливый тон одного из них исчезает после первого же вопроса:
«Ой, нет, с беларусами мы не дружим. Все! » — говорит местный, что стоит с велосипедом. Когда слышит позицию относительно войны и политики, соглашается поговорить.
«Это с другой стороны области, возле России, обстрелы, эвакуируют людей из деревень, а у нас тут еще пока нормально, — отвечает его знакомый, Анатолий, у которого пробивается беларусский акцент. — Падают беспилотники почти каждый день, сбивают их. В лесу я два места нашел, на лугу — там совсем капец. Надо терпеть».
«А откуда летят?» — спрашиваем.
«Из России, да из Беларуси корректируют. Это же наш [Владимир] Зеленский говорил «Не уберешь сам, так уберем мы». Убирает [Лукашенко] понемногу», — отвечает владелец велосипеда, который не назвал свое имя.
«Не тихо у нас здесь — просто уже все попривыкали, — продолжает Анатолий. — Нам уже ничего не страшно. Говорят, что будет еще наступление. Может быть все, а мы что сделаем?»
«Как пойдут — так будем с вилками гнать отсюда, чтобы и духа здесь не было! Вы так и передайте: хана им здесь будет! Хотя и родичи там. Они не верят, что у нас война идет. Вот у меня дядя, говорю — пошли, увидишь, что у нас здесь делается. А ему Лукашенко хороший человек, «пенсии поднял, все поднял». Ай…»
«Ай, диктатор… Хотя, не знаю как для беларусов, а мне ничего дурного он не сделал», — высказывает свою позицию Анатолий.
Под Беларусью беспилотники летают, а за 30 км — атакуют
Украинец Сергей, который сопровождает нас в приграничье, везет под самую границу с Беларусью, здесь находится деревня Скиток, почти безлюдная: жителей всего шестеро, и то трое — дачники, говорит один из считанных местных.
«Пока не стали летать сюда шахеды, то было ничего. Это сейчас их меньше, а недели 2‑3 назад — ну над самым домом! Ребята же наши стреляют по ним».
Мужчина здесь с 1990-х, родные — по ту сторону границы. Дорога возле его дома ведет как раз в сторону Беларуси. Однако выезжать бывший гомельчанин не хочет, не мечтает даже о временной поездке, в отличие от других.
Раньше по дороге с границы здесь часто останавливались машины на беларусских номерах. Местная продавщица вспоминает, что в начале войны, пока из-за оккупации не работали пункты пропуска с украинской стороны, беларуска из Минской области, у которой здесь родственники, также привозила сюда помощь «на каждый дом».
«Когда нас от Чернигова отрезали в марте 2022-го, то нам разрешили ходить в Новую Гуту за продуктами.
Но, я вам скажу, разные там люди были: одни ничего, а другие возмущались, мол, чего вы сюда пришли, все у нас скупаете. Шел апрель, надо огороды садить, так и за бензином, соляркой тоже ездили», — говорит она.
У женщины в Гомеле младшая сестра. Сейчас все общение у них — поздравления с Новым годом или днем рождением и никаких вопросов о политике или обстрелах.
«Я понимаю, что и там проверяют людей. И к нам СБУ приезжала: вы же смотрите, у кого родственники в Беларуси, ничего не рассказывайте. Говорю, ну что мы — не понимаем, что можно, что нельзя говорить?»
Еще одного здешнего беларуса мы встречаем в Репках — когда-то райцентре, а сейчас поселке городского типа на дороге к Чернигову. Владимир постоянно в новостях и в курсе всех событий.
«Зеленский сказал [Лукашенко]: смотри, будешь картошку лопатой копать, — рассуждает он об ультиматуме украинского президента, который касался и поставок топлива в Россию. — А что там тех НПЗ-Мозырь и Новополоцк. По самым главным аппаратам ударить — и все. А под санкциями где новое оборудование взять?»
Владимир достает свой беларусский паспорт и отвечает на типичный беларусский вопрос:
«Закончится через год. Буду получать украинское гражданство: я же здесь родился, настоящий украинец. Это в Беларуси был, когда распался Союз, поэтому получил там паспорт. А уехал из этой диктатуры давно, еще в 90-х».
Это первый беларус из всех, кого мы здесь встретили, кто открыто говорит о своем отношении к беларусской власти и у кого оно резко негативное, а также кто не боится называть свое имя.
Мы разговариваем на скамейке возле небольшого магазина у дороги. Рядом еще недавно стояла фура, ее разбил беспилотник, рассказывает Владимир об этом и других происшествиях.
В Репки, которые подальше от границы, периодически прилетают российские «Шахеды» и «Герберы», страдают местные предприятия, автотехника, иногда — дома жителей и другие гражданские объекты. На выезде стоит дважды разрушенная заправка — на Черниговщине сейчас, по словам властей, удары по АЗС происходят каждые два дня.
На этом фоне Добрянка и другие приграничные деревни выглядят наиболее спокойными местами в области. От прямых атак эту местность спасает, наверное, как раз непосредственная близость к Беларуси, так как вся северо-восточная часть региона, около России, полностью разбита. Туда периодически наведываются ДРГ, которых местные здесь, как и беларусских пограничников, за 4,5 года войны не видели:
«Вы даже не спрашивайте об этом, — предостерегает на прощание местная жительница. — У нас такого нет и, дай бог, не будет. Знаете, как моя подруга говорит: все будет хорошо, ведь плохо уже было».
Комментарии