Северинец: Звуки ударов были такие мощные, что здание Окрестина физически дрожало

«То, что происходило на Окрестина несколько суток подряд после выборов 2020 года, невозможно описать словами. 

Даже в нашей камере на третьем этаже, до потолка заваленной матрасами, приглушавшими звук, эти четверо суток слились в сплошной кошмар.

Где-то после полуночи 10 августа мерный шум со двора Окрестина, разгрузка задержанных на протестах и рёв моторов автозаков вдруг провалились в грохот ударов и страшный слитный крик людей. Дико кричали, кажется, со двориков, потом крики перекинулись и внутрь здания, в коридоры — судя по всему, началось массовое озверелое избиение.

Впечатление, которое меня тогда ошеломило — пришёл приказ. Такого, чтобы этой жути предшествовало сопротивление задержанных, какие-то отдельные вспышки или драки, не припомню. Потом много раз вспоминал. Чисто на слух — вот просипели рации, и через минуту-другую будто некая колоссальная машина включилась и начала перемалывать людей.

Звуки ударов были такими увесистыми, что здание Окрестина физически дрожало. Толстенные каменные стены, глухие железные двери, решётки, деревянный пол тряслись так, словно внизу, на первом этаже, работала гигантская молотилка. 

И крики. Кричали от боли и ужаса так, что закладывало уши, мужчины, иногда сплошной рёв прорезал одичавший женский визг, всплескивали рыдания, стоны. Сотни людей. 

Крики перекинулись на лестницы, где-то начали отпирать камеры и выводить людей, избивать в коридорах на втором этаже.

За 11 лет в тюрьмах мне доводилось слышать многое, но те жуткие ночи и дни — это было нечто, отличавшееся на порядок.

Стукачи замерли в своих углах, я молился Богу. А вокруг, час за часом, волнами гудело и дрожало от ударов, криков и стонов — то во двориках, то снова в коридорах, то на лестницах.

Затишье, полное стонов да воплей, передышка — и снова топот ног, русская матерная ругань, отпираются двери — и снова рёв.

Кто-то кричал в окна или со двориков, что убивают. И ещё топот быков, и ещё удары. Кричали про кровь, перебитые руки, и «Мама!», и «Фашисты!» и «За что?!» А от тех, кто «работал» — тяжёлое сопение, ругань и удары.

Утром, когда пришла новая смена сотрудников Окрестина, на несколько часов как будто всё затихло. Сменился, возможно, и спецназ.

Но потом — снова автозаки, новая волна задержанных, новый приказ — и снова удары и рёв.

Иногда охватывало впечатление, что сидишь в закоулке посреди гигантской бойни — в ожидании, пока придут за твоей душой», — написал Павел Северинец.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 1
• 6
• 16
• 0