Сделка Трампа с Путиным: чем за нее могут заплатить Украина и Беларусь

Сначала Владимир Путин предложил встретиться в Китае втроем — с Дональдом Трампом и Си Цзиньпином — и обсудить в том числе окончание войны в Украине, но без Владимира Зеленского и европейцев. Затем Трамп заявил, что не против такой встречи, и добавил: возможно, Украине уже нужен кто-то другой для переговоров.

Но уже 21 октября сюжет сделал очередной поворот. После встречи американского спецпосланника Стива Уиткаффа с Путиным Москва согласилась в принципе возобновить переговоры с Украиной и США. Зеленский такой формат также поддержал. Начать переговоры могут в ноябре, хотя главные противоречия — территории, гарантии безопасности, будущее Донбасса — никуда не исчезли. 

Может ли Трамп действительно отдать Украину Москве? Пытается ли он повторить маневр Никсона наоборот — сблизиться с Россией, чтобы оторвать ее от Китая? И что тогда будет с Беларусью, которую в окружении трампистов уже часто воспринимают как часть российского пространства?

Об этом «Наша Ніва» поговорила со старшим научным сотрудником Финского института международных отношений Григорием Нижником и доктором политических наук, директором Института политической сферы Андреем Казакевичем.

«Сказать «забирай Украину» можно. Но как это сделать?»

Григорий Нижников не советует воспринимать каждое резкое заявление Трампа как уже принятое геополитическое решение. По его мнению, нынешняя риторика американского президента во многом рассчитана на внутреннюю аудиторию перед ноябрьскими выборами в Конгресс.

Вместе с тем, это не делает давление на Украину менее опасным. Вашингтон может сократить помощь, задержать поставки, ограничить доступ к разведывательной информации и подталкивать Киев к болезненному компромиссу. Но между желанием Трампа заключить сделку и способностью навязать ее лежит большое расстояние.

«Трамп не может решать судьбу Украины без Украины. Здесь я ставлю точку. Даже если он завтра скажет Путину: «Хорошо, забирай Украину», останется самый сложный вопрос: как это сделать? Пока Украина готова сражаться и получает европейскую помощь, решение за ее спиной ничего окончательно не решает. Оно сделает войну тяжелее, но не остановит борьбы за независимость», — убежден Нижников.

Даже полное прекращение американской помощи не привело бы к мгновенному краху: Украина имеет собственную армию и оборонную промышленность, а значительная часть иностранной поддержки сейчас приходит из Европы.

Андрей Казакевич расчетливее оценивает намерения Белого дома. По его мнению, у Трампа нет ни этических, ни политических табу на разговор об Украине без ее участия.

«Если эта администрация посчитает, что проще напрямую разговаривать с Путиным или Си Цзиньпином, она так и будет делать. Вопрос в другом: может ли это гарантировать мир. Нет уверенности, что о таких вещах вообще возможно договориться без Украины и Европы», — говорит эксперт.

Почему Трамп давит на Зеленского, а не на Путина

Наиболее заметная черта политики Трампа — неравенство давления. Трамп разговаривает с Путиным как с потенциальным партнером, а с Зеленским — как с проблемным подчиненным. Киев он значительно чаще обвиняет в нежелании закончить войну, чем требует уступок от страны, которая ее начала.

Григорий Нижников видит здесь простую логику: на Украину можно повлиять быстро, а давление на Москву требует времени и может дорого стоить самим США.

«На Путина можно давить, но у Трампа нет инструмента, который даст мгновенный эффект. Можно вводить санкции и тарифы против покупателей российской нефти, но это затронет Китай и ударит по самим Соединенным Штатам. Поэтому Трамп давит на более слабого. Зеленский в определенных вопросах зависит от США, и Трамп этим пользуется».

К политическому расчету примешиваются личные обиды. Украинский вопрос оказался в центре первого импичмента Трампа в 2019 году. Позже отношения двух президентов не раз переходили в публичный конфликт. Григорий Нижников считает, что Трамп воспринимает некоторые заявления Зеленского как личное оскорбление и не собирается их забывать.

Павялічыць

Путин же предлагает Трампу то, что ему близко: разговор между «сильными лидерами», перспективу большой сделки, экономические проекты и быстрый символический успех.

«Путина Трамп уважает как сильного. Путин предлагает Трампу золотые горы — фактически, одну политическую взятку за другой. Поэтому в логике Трампа с Зеленским нужно давить, а с Путиным — договариваться», — рассуждает эксперт.

И здесь не важно, сможет ли Трамп действительно выполнить все, что обещает Москве. Путин выигрывает уже от самого процесса. Он перестает выглядеть изолированным агрессором и возвращается в роль человека, с которым обсуждают судьбу Европы. Даже без мирного договора Москва может получить ослабление санкций, раскол между США и Европой и статус равноправного участника «мирного процесса».

Почему это еще не новая Ялта

Возможную встречу Трампа, Путина и Си уже назвали новой Ялтой: три великие державы делят мир, а страны, о которых они разговаривают, ждут за дверями.

Но аналогия хромает. В 1945 году за столом сидели лидеры коалиции победителей. Сейчас нет ни победителей, ни общей коалиции, ни совместного видения будущего.

«Для Ялты нужна коалиция победителей, которые решают, каким будет мир после войны. Здесь победы еще нет, а интересы Трампа, Путина и Си очень разные. Поэтому Ялта как соглашение о разделе сфер влияния сейчас невозможна», — полагает Андрей Казакевич.

Путин хочет закрепить за Россией исключительные права на постсоветское пространство. Но сами страны региона этому сопротивляются: Украина — оружием, Азербайджан — дистанцированием от Москвы, государства Центральной Азии — лавированием между Россией, Китаем, Западом и Турцией.

Трамп хочет быстрой сделки, которую можно продать американскому избирателю как собственную победу. Си Цзиньпин может получить статус одного из руководителей, без которых уже невозможно решать мировые кризисы. Однако непонятно, зачем ему помогать Трампу закреплять российские претензии на Восточную Европу. Китай не претендует здесь на исключительную сферу влияния и может просто ждать, пока позиции Вашингтона ослабнут еще больше.

«Китайцы считают, что время на их стороне. Зачем им договариваться сейчас, если через год позиция может быть еще лучше? И зачем заключать большой договор с Трампом, если через два или три года в США будет другой президент и придется договариваться снова?» — говорит Григорий Нижников.

Трехсторонняя встреча может состояться, но пока более реалистично выглядит саммит с громкими заявлениями и фотографиями. Правда,

даже такой формат был бы подарком Путину: он возвращает его в клуб лидеров, которые якобы определяют будущее мира, и отодвигает вопрос ответственности за агрессию.

Вместе с тем Григорий Нижников видит более глубокий процесс: международный порядок действительно разваливается.

«Обычно сверхдержавы приходят в упадок постепенно. Здесь мы впервые наблюдаем, как мировой лидер сам быстро разрушает собственные позиции. Трамп делает это очень эффективно. Мы еще не знаем, какой порядок придет на смену, но прежним он уже не будет», — констатирует эксперт.

Могут ли поменять Украину на разрыв Москвы с Пекином

Поведение Трампа часто объясняют стратегией «обратного Никсона». В 1970‑е США пошли на сближение с Китаем, чтобы углубить его раскол с СССР. Теперь часть людей из круга Трампа предлагает зеркальный маневр: договориться с Россией и оторвать ее от Китая.

Павялічыць

Андрей Казакевич подтверждает: такая идея действительно обсуждается в американской политической и экспертной среде. Ее сторонники считают, что предыдущие администрации сами подтолкнули Москву к Пекину.

Но Вашингтон не может предложить Москве то же самое, что и Пекин, не подрывая собственной безопасности и безопасности европейских союзников.

«Зависимость России от Китая многосторонняя. Соединенные Штаты не смогут заменить Москве Китай. Они не будут покупать у России те объемы нефти и газа, которые покупает Пекин, и не смогут поставлять Москве многие высокие технологии и технологии военного назначения. Сам лозунг красив и имеет сторонников, но неочевидно, как он может выглядеть в реальности», — объясняет Андрей Казакевич.

Григорий Нижников высказывается еще более резко:

«Это диванная геополитика. Никаких предпосылок для отрыва России от Китая нет. Если кто-то в американской администрации действительно верит в такую возможность, это только демонстрирует его непрофессионализм».

Главная опасность такого подхода в том, что Путин может принять американские уступки и ничего не отдать взамен. Россия получит ослабление санкций, торговые возможности и политическую легитимность, сохранив при этом стратегическое партнерство с Китаем. Украина в такой схеме рискует заплатить за сделку, которой на самом деле не произойдет.

Могут ли в США остановить Трампа

Дональд Трамп имеет широкие полномочия во внешней политике, но не контролирует ее полностью. Конгресс контролирует бюджет, может закреплять санкции законом, проводить расследования и ограничивать финансирование отдельных решений.

Григорий Нижников полагает, что после ноябрьских выборов пространство для маневра у Трампа может сузиться. Даже частичная победа демократов даст Конгрессу больше инструментов для контроля.

«Трамп может делать вид, что имеет неограниченные возможности, но это не так. Он зависит от общественного мнения и ограничен американскими институтами. Он не способен единолично принять решение, которое полностью перевернет политику в отношении Украины, НАТО, России и Китая».

Однако США могут погрузиться во внутренний политический конфликт. Это осложнит большую сделку Трампа, но сделает страну менее способной поддерживать союзников.

Поэтому Украину, скорее всего, не «продадут» одной подписью. Ее положение могут ухудшать постепенно: задерживать помощь, смягчать санкции против Москвы, ограничивать доступ к американским технологиям и требовать от Киева новых уступок.

Для части трампистов Беларусь — уже «просто часть России»

Андрей Казакевич исследовал подходы аналитических центров, близких к MAGA — политическому движению Дональда Трампа, название которого происходит от лозунга Make America Great Again («Сделаем Америку снова великой»). Эксперт разговаривал с представителями этой среды и, по его словам, Беларусь и Украину там воспринимают совершенно по-разному.

«Украину подавляющее большинство воспринимает как независимую самостоятельную страну. В отношении Беларуси доминирует стереотип, что это просто часть России. Для них Беларусь — сателлитная страна, совсем не похожая на Украину, которая как раз не хочет быть российским сателлитом», — говорит эксперт.

Таким образом, зависимость Беларуси от Москвы воспринимают как вполне естественное состояние, которое не требует исправления.

Администрация Трампа наладила отдельный диалог с Лукашенко. Минск освободил часть политзаключенных, США ослабили некоторые санкции, а первая за четыре года партия белорусского калия направилась в Новый Орлеан через российский порт. 

Теоретически доступ к западным рынкам мог бы дать Минску больше свободы от Москвы. На практике экспорт остается привязан к российской логистике. Беларусь получает валюту, Россия — транзит, экономическую выгоду и дополнительный аргумент для снятия санкций.

Григорий Нижников называет белорусско-американский трек контрпродуктивным. По его мнению, он не остановил репрессий, не уменьшил участия Беларуси в российской военной инфраструктуре и не ослабил зависимости от Москвы.

«Лукашенко получил от этого процесса личные выгоды, но не выгоды для белорусской государственности. Угроза белорусскому суверенитету только увеличивается. Мы не должны прикрывать это тем, что он выпустил несколько сотен политзаключенных. Иначе мы начинаем играть по правилам Лукашенко и Путина: выпускаем человека — и предлагаем закрыть глаза на все остальное», — считает эксперт.

Павялічыць

Белорусский трек может стать испытательным полигоном для большей сделки уже с Москвой. Если санкции против Минска смягчаются в обмен на освобождение политзаключенных, подобную формулу можно предложить и России — освобождение людей или другая точечная уступка в обмен на экономическое ослабление.

«Белорусский трек стал своеобразным динамитом под российские санкции. Любой прогресс в переговорах с Минском можно использовать как аргумент, почему нужно снимать ограничения и с России. Для Путина позитивный белорусско-американский диалог полностью выгоден», — полагает Григорий Нижников.

Более того, американцы могут подавать белорусский калий как бонус для самой Москвы: Лукашенко получит деньги, а значит, России придется меньше тратить на его поддержку.

Григорий Нижников называет такое предложение «остапбендеровщиной»:

«Для российского руководства Беларусь и так находится под его контролем. А тут ему пытаются продать то, что он уже считает своим: мол, ваш Лукашенко получит деньги, и вам будет выгодно. В Москве могут ответить: мы и без вас сделаем с ним все, что захотим».

Андрей Казакевич не верит, что Беларусь можно успешно продать Киеву и ЕС как пример «приемлемого мира»:

«Подчинение Москве произошло с согласия белорусского руководства и было частью внешней политики Минска на протяжении трех десятилетий. Украина, наоборот, не хочет быть российским сателлитом и уже много лет оказывает этому вооруженное сопротивление».

Европа способна поддержать Украину. Если сама не расколется

Даже дальнейшее сокращение американской поддержки не означает автоматического поражения Украины. Европейские страны вместе с Великобританией и Норвегией уже потратили на поддержку Украины больше, чем Соединенные Штаты. Согласно Ukraine Support Tracker, с начала полномасштабной войны до августа 2026 года европейская помощь составила 236 миллиардов евро, американская — 115 миллиардов. 

Вместе с тем, сохраняются отрасли, где роль США критична: разведка, спутниковые системы, отдельные средства противовоздушной обороны и некоторые виды вооружений. 

«Оказалось, что европейцы могут поддерживать Украину без американцев. Европа сделала после 2022 года десять шагов вперед. Нужно было сделать тридцать, но уже эти десять — значительно больше, чем от нее ожидали», — говорит Григорий Нижников.

Главную угрозу он видит в возможном политическом расколе самой Европы. Россия рассчитывает на усиление «Альтернативы для Германии», Национального объединения Марин Ле Пен во Франции и других сил, которые требуют прекратить поддержку Украины и восстановить отношения с Москвой.

Ослабление европейского единства выгодно и Москве, и части трампистов. Раздробленной Европе будет труднее поддерживать Киев, влиять на условия мира и проводить отдельную политику в отношении Беларуси.

«Для Украины и Беларуси большая угроза — не отдельное заявление Трампа, а приход к власти антиевропейских сил, которые начнут разрушать общую геополитическую способность Европы, появившуюся после российского вторжения», — говорит Григорий Нижников.

Что окончание войны изменит для Беларуси

Главная опасность для белорусов заключается даже не в возможном договоре Трампа с Путиным, Беларусь может оставаться в российской сфере влияния и без соглашения — из-за продолжения войны, изоляции и все большей зависимости от Москвы.

Павялічыць

Андрей Казакевич считает, что затягивание военного конфликта означает для Беларуси долгую стагнацию и отставание. Отдельные предприятия, связанные с российским военно-промышленным комплексом, могут зарабатывать, но Беларусь в целом теряет рынки, инвестиции, специалистов и возможности развития.

«Пока продолжается война, настоящей нормализации отношений Беларуси с западными странами не произойдет. Сохранятся изоляция и санкции, возможностей для развития будет мало», — говорит эксперт.

Война поддерживает и внутреннюю логику репрессий. Власти могут освобождать отдельных политзаключенных и одновременно задерживать новых, сохраняя в стране атмосферу постоянного чрезвычайного положения. Мир сам по себе не сделает Беларусь демократической. Зато он может создать для Минска практическую потребность в нормализации отношений с Польшей, Литвой и другими странами ЕС. Масштабные и демонстративные репрессии будут этому препятствовать.

«Если белорусские власти захотят нормализовать отношения с Европой, они будут вынуждены пойти на внутриполитическую деэскалацию. Пока идет война, коридор для договоренностей очень узок: отдельные логистические проекты, приграничное сотрудничество. Для прекращения репрессий должны прекратиться военные действия», — резюмирует Андрей Казакевич.

• 8
• 1
• 0
• 4
• 0
• 4
• 1
• 0