На обновление Музея белорусского Полесья выделили 27 миллионов рублей, а работы продлятся почти четыре года. «Наша Ніва» изучила историю памятника — рассказываем, как эта громадина дважды обрушивалась во время строительства и чем ей угрожает нынешний проект.

О начале строительных работ в историческом здании Музея белорусского Полесья на площади Ленина, 22 в Пинске 16 ноября сообщила местная газета «Пінскі веснік». Ранее, как мы писали, о планах поставить памятник архитектуры барокко на капитальный ремонт заявляли в управлении культуры Брестского облисполкома.
Согласно проектной документации, работы рассчитаны почти на четыре года — до июля 2030-го.

На что пойдут 27 миллионов рублей
Проект финансируется полностью из бюджета. Согласно смете, на его реализацию потратят почти 27 миллионов рублей (около $9 миллионов).

Из утвержденных 27 миллионов ровно 10 миллионов рублей заложено непосредственно на создание новой музейной экспозиции. Остальные 17 миллионов рублей пойдут на строительно-монтажные работы, закупку оборудования и проектирование. Самые большие статьи расходов — общестроительные и демонтажные работы внутри здания и замена крыши за 5,44 миллиона рублей, ремонт фасадов за 1,79 миллиона.

Монтаж пожарной и охранной сигнализации обойдется в 562 тысячи, полная замена электрики и освещения — в 535 тысяч, обновление систем отопления и вентиляции — в 431 тысячу, а также благоустройство прилегающей территории площадью 0,8 га за 253 тысячи рублей. Остальное пойдет на научного руководителя и разработку специальных реставрационных решений и авторский надзор.
От телятников и аккумуляторного завода до барочных сводов
Как следует из заключения государственной строительной экспертизы, генеральным проектантом капитального ремонта выступило пинское частное предприятие «Агромашдеталь».
Согласно информации на официальном сайте компании, она работает с 2007 года и специализируется преимущественно на промышленном и сельскохозяйственном строительстве.

Главный предмет гордости в портфолио фирмы — проектирование аккумуляторного завода «АйПауэр» под Брестом, свинцового завода «Белинвестторг-Сплав» в Белоозерске и завода пластиковых комплектующих для аккумуляторов в Пинске, а также молочно-товарных ферм, коровников с доильными блоками и телятников на 300—1050 голов для хозяйств Брестской и Минской областей. Среди общественных построек в активе проектантов значатся торговый центр «ПинаПарк», реконструкция больницы в Давид-Городке, капремонт двух пинских школ и современный православный храм на улице Крайней в Пинске.
Поскольку согласно Кодексу о культуре проектировать работы на историко-культурных ценностях могут только организации, которые имеют в штате аттестованных специалистов, для разработки одного комплекта чертежей на субподряд привлекли профильное предприятие «РеставрацияИнвест» из Бреста. Специалист этой компании Казаков выступил научным руководителем и главным архитектором проекта реставрации. Однако эти чертежи охватывают только внешние фасады, замену окон и входных дверей.

Все остальные разделы проекта, включая чертежи на внутренние работы в помещениях с древними сводами, подвалах и на чердаке, разрабатывала сама «Агромашдеталь». И между подходами двух разработчиков в документации возникло явное противоречие.
В ведомости реставрационно-восстановительных работ по фасадам, составленной брестской «РеставрацияИнвест», прописана деликатная методика сохранения аутентичной поверхности стен.
Реставраторы требуют простучать все 4144 квадратных метра сохраненной известковой штукатурки и при обнаружении трещин или отслаивания аккуратно с помощью металлических скребков или фрезерной машинки снять только верхний деструктивный слой толщиной от одного до пяти миллиметров.
Затем поверхность надлежало намочить водой, расшить трещины, заполнить их известковым раствором с мраморной или каменной пылью и затереть. Сбивать штукатурку до самой кирпича реставраторы разрешили только на ослабленных «пустых» участках и местах старых цементных латок — причем делать это надо мелкими площадями легкими ударами молотка, пока не появятся плотно сцепленные части старой штукатурки. Таких участков с полной утратой штукатурки до кирпичной кладки на фасадах насчитали всего 87,52 квадратного метра.
Зато в заключении государственной строительной экспертизы, которое опирается на проект «Агромашдетали», зафиксировано кардинально иное решение.
В разделе о внешней и внутренней отделке дословно записано: «демонтаж 100% существующих штукатурных составов по фасадам здания, включая цоколь, до основания с последующим устройством новой штукатурки из смеси на основе известкового вяжущего, не содержащего цемент».
Сразу ниже прописано аналогичное требование для интерьеров: «демонтаж 100% существующих штукатурных составов по внутренней поверхности стен и перекрытия до основания с последующим устройством новой штукатурки».

Почему в документах возникло такое расхождение — непонятно. Возможно, эксперты просто механически записали под одну гребенку деликатную расчистку фасадов и полное сбивание штукатурки внутри здания. Но в результате в официальном экспертном заключении закреплен именно стопроцентный демонтаж всей штукатурки до кирпича — и снаружи, и в интерьерах.
Чем будут руководствоваться на лесах рабочие Пинского ремонтно-строительного управления — осторожной методикой брестских реставраторов со скребками или прямой записью из экспертизы о «100% демонтаже до основания» — вопрос открытый.
А вот для внутренних залов и крестовых сводов XVII века вариантов не оставили вовсе: их ремонтируют по чертежам «Агромашдетали», где вся старая штукатурка безальтернативно идет под снос до голого кирпича.
Весь проект официально согласован Министерством культуры Беларуси, которое выдало положительное заключение 5 июня 2026 года.
Римские архивы иезуитов говорят, что на фасадах были фрески
Между тем, сплошное сбивание штукатурки без предварительных реставрационных зондировок на наличие живописи может привести к невозвратной потере ценных росписей XVIII века.
В 2003 году в краковском научном сборнике Sztuka Kresów Wschodnich польский историк архитектуры, иезуит Ежи Пашенда опубликовал основательное исследование про пинский коллегиум, написанное на основе первоисточников — хроник коллегиума, которые каждые три года отправлялись из Пинска в Центральный архив ордена иезуитов в Риме.
В этих римских хрониках Пашенда обнаружил два прямых свидетельства того, что внешние фасады пинского коллегиума во времена Великого княжества Литовского были украшены фресковыми росписями по штукатурке.
Первая запись датируется 1726 годом: хронист отметил, что в этом году была завершена фронтальная часть коллегиума со стороны костела — то есть северный торцевой фасад с барочным фронтоном — и она была «украшена росписью по штукатурке» («ozdobiono malowidłem na tynku»).
Вторая запись относится к 1755 году: тогда все здание коллегиума со всех сторон побелили, а его главный западный фасад, который смотрел в сторону бывшего замка и сегодняшней площади Ленина, отремонтировали и дополнительно украсили сюжетными или декоративными росписями («ozdobiono malowidłami»).

Никаких упоминаний о том, что перед нынешним ремонтом на фасадах или внутри здания проводились поиски этих замалеванных фресок 1726 и 1755 годов, в документации и сметах нет.
На все предварительные изыскания перед проектированием в 2025 году выделили 135,3 тысячи рублей: в эту сумму вошли историко-архивные исследования, архитектурно-археологические обмеры, лабораторное изучение состояния строительных материалов и техническое обследование конструкций.
В ходе изучения стен обнаружили частично заложенные исторические проемы — проектом предусмотрено их раскрытие с устройством «ложных окон» на месте замурованных ниш, а также восстановление по шаблонам утраченных профилированных карнизов, поясов и сандриков.
Как отмечал Ежи Пашенда, коридоры первого этажа со стороны двора первоначально имели открытые аркадные галереи, которые только позже замуровали тонкими стенками.


Поскольку до начала ремонта добраться до верхних ярусов без лесов было технически невозможно, реставраторы записали в чертежах требование: после демонтажа поздних наслоений там, где хотят восстановить декор, строители обязаны вызвать представителя авторского надзора для фиксации.

Две строительные катастрофы XVII века
Римские хроники иезуитов позволяют также уточнить и исправить ряд мифов, путешествующих по белорусским справочникам и даже попавших в официальный паспорт историко-культурной ценности, составленный в 2012 году «Брестреставрациепроектом».
Так, в техническом паспорте БТИ и материалах госэкспертизы годом постройки коллегиума назван 1631-й, а в паспорте памятника утверждается, что строительством в 1651—1675 годах руководил «архитектор малярного ремесла» Матевуш Фальковский.
Однако, согласно архивным документам ордена, иезуиты во главе с первым супериором Мартином Краснодембским прибыли в Пинск по приглашению подстаросты Николая Ельского только 10 октября 1632 года и долгое время жили в деревянных постройках.

После смерти Ельского фундацию принял пинский староста и великий канцлер литовский Альбрехт Станислав Радзивилл с женой Региной Эйзенрайх, которые в 1636—1647 годах возвели каменный костел. Причем из-за того, что вокруг Пинска не было ни камня, ни подходящей глины без примесей мергеля, княгиня Анна Карецкая-Радзивилл в 1634 году специально разрешила иезуитам обжигать кирпич для строительства в своих клецких владениях.
На строительство каменного коллегиума канцлер Радзивилл выделил 40 тысяч злотых только в 1651 году — торжественное освящение углового камня состоялось 27 сентября 1651 года, а до конца декабря были заложены фундаменты.
Но из-за войны, казацких нападений — в 1657 году казаки замучили пинского проповедника Андрея Боболю, а 4 июля 1660 года сожгли весь монастырь и школу — и очередного пожара 1663 года реальное возведение стен началось только в 1667 году, когда монахи пришли к выводу, что постоянно отстраивать сожженные деревянные дома выходит слишком дорого.

Первым в течение девяти лет (1667—1675) строили южное крыло вдоль реки Пины, причем сразу на полную высоту трех этажей.
В 1671 году здесь произошло первое строительное крушение: только что выложенные своды третьего этажа обрушились до самой земли, что остановило работы, а в 1673 году монахи были вынуждены срочно огораживать площадку оборонительной стеной для защиты от казаков.
Закончили южный корпус только в 1675 году.
Второе, западное крыло начали возводить в 1689 году. В 1692‑м строительство приостанавливали из-за отсутствия архитектора,
а в 1696 году, когда стены уже достигли третьего этажа, произошла вторая катастрофа. Как записал хронист, из-за ошибки неопытного зодчего слишком широкая и плоская 19‑метровая арка над трапезной на первом этаже не выдержала тяжести возведенной на ней новой стены верхних этажей и обрушилась, нанеся потери на несколько сотен флоринов.
Эта авария заморозила достройку западного крыла почти на три десятилетия: половину стен накрыли сводами только в 1714—1716 годах, а к месту обвала вернулись в 1725—1738 годах, когда префектом строительства был брат-аптекарь Матевуш Беснер.

Именно эта катастрофа и объясняет происхождение знаменитых сверхглубоких фундаментов коллегиума: в 1730 году приглашенный архитектор заявил иезуитам, что «здесь даже думать нельзя про рефекторий», и приказал разделить зал наполовину, выложив посредине новую капитальную стену длиной 32 локтя и высотой 45 локтей — около 19 на 27 метров соответственно.
Поскольку в северной части корпуса на длине 30 метров подвалов не существовало, фундаменты под эту новую внутреннюю стену заглубили в землю на 6 метров ниже уровня пола первого этажа. Рядом с этой стеной на втором этаже разместили 12‑метровый зал теологии, а на третьем — 19‑метровую библиотеку.

Интересное объяснение Ежи Пашенда дает и шестиугольной башне на юго-западном углу здания. В отличие от дворцовых башен эпохи Ваза, пинская башня ниже основного корпуса и имеет окна и небольшую полезную комнату только на уровне второго этажа. Вся же ее нижняя часть на высоту 12 метров от земли — уровень высоких сводов и первого этажа — представляет собой сплошную глухую стену и выполняет роль мощного углового контрфорса на склоне реки.

Исследователь отмечает, что здание коллегиума осталось явно недостроенным: восточный торец южного крыла не имеет ни такой же башни, ни даже каменного барочного щита-фронтона, поэтому не исключено, что изначально иезуиты задумывали замкнутый четырехугольный корпус вокруг внутреннего двора, а школа и аптека с лабораторией находились в отдельных зданиях рядом.
После упразднения ордена иезуитов в 1773 году Образовательная комиссия в 1786 году разделила комплекс между тремя пользователями: западное крыло отдали под светскую школу, восточную часть и недостроенный после пожара костел — униатскому епископу Иоахиму Горбацкому под кафедру, а часть двора — пинскому старосте Хоминскому под канцелярию.
После третьего раздела Речи Посполитой в 1800 году комплекс передали православному Богоявленскому монастырю и духовному училищу.
В 1919 году в здания вернулись иезуиты, но 21 сентября 1939 года, когда в Пинск вошла Красная армия, советская артиллерия в течение часа и сорока минут обстреливала костел с трех сторон — одна башня была сбита полностью, другая наполовину, а крыша сгорела, после чего в 1950‑х годах святыню окончательно разрушили.
Сам же корпус коллегиума после Второй мировой войны занимали школа связи флота и структуры НКВД, с 1965 года там работала картинная галерея, а после реставрации 1981—1996 годов здание передали Музею белорусского Полесья.
Что конкретно сделают к 2030 году


Как видно на свежих фото, строители начали работы с чердака и крыши: туда уже подают свежие доски, установили леса и демонтировали старые трубы вентиляции. Благодаря тому, что внутренние стены коридоров второго и третьего этажей возвышаются на шесть метров выше сводов и служат опорой для крыши, в свое время иезуитам удалось значительно уменьшить количество дерева в крышных фермах.


Теперь все сгнившие деревянные стропила и рейки покрытия полностью заменят, аварийные балки укрепят, а деревянное перекрытие на одном из участков чердака переделают на монолитное по металлическим балкам. Высокая двускатная крыша с изломом, которая в XVIII веке покрывалась гонтом и черепицей, а с 1837 года — жестью, заново накроют глиняной S-образной черепицей. Прямолинейные парапеты барочных фронтонов и слуховые окна обошьют листовой медью.
Водосточные трубы, карнизы и отливы изготовят из оцинкованной стали с матовым покрытием коричнево-красного цвета. Как поясняют реставраторы в примечаниях к чертежам, в XVII—XVIII веках окраска жестяных сливов на коллегиуме проводилась распространенным натуральным минеральным красителем — железным суриком, который одновременно защищал металл от ржавчины и давал специфичный красновато-коричневый оттенок.

Трещины в кладке фасадов и на нижней поверхности сводов расшивают и стягивают скрытыми в штрабах металлическими анкерами. Колористика фасадов после покраски останется близкой к нынешней: теплый бежевый тон Palazzo 240 для основных стен, белые пилястры и карнизы, серый цоколь — это еще одно явное свидетельство, что фасады перед работами не изучались.

Большинство старых оконных блоков заменят на новые индивидуального изготовления из клееного дуба с однокамерными стеклопакетами. С улицы дубовые рамы покрасят «под состаренный дуб», а изнутри — в белый.
При этом восемь исторических оконных блоков, которые сохранились в нормальном состоянии, решено не заменять — их только расчистят от старой краски и отреставрируют на месте.
Для всех окон проектировщики выбрали фурнитуру под старину цвета матовой или антикварной бронзы с фигурными ручками.
В интерьерах отреставрируют исторические лестницы с декоративными металлическими ограждениями, отшлифуют мраморные, гранитные и дощатые полы, а в части залов положат новый паркет и керамическую плитку. Здание получит полностью новые инженерные сети, современную вентиляцию с подогревом и увлажнением воздуха для музейных залов и фондохранилищ.
После завершения работ в 2030 году Музей белорусского Полесья займет все здание коллегиума полностью, включая третий этаж, который раньше делил с детской хореографической школой.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии