Вот его версия развития событий.

«Я бежал в Украину из соображений безопасности, но сейчас мне страшно находиться и здесь.

Я сбежал из Беларуси, чтобы не сотрудничать со следствием — я проходил подозреваемым по статье 342 (грубое нарушение общественного порядка), — говорит Алексей. — Я администрировал чат Серебрянки. Там было еще двое администраторов чата — мужчина и женщина. Взрослые люди. 

У этой женщины задержали сына, она попросила меня организовать сбор средств для нее. Я объявил сбор на адвоката, деньги отдал ей. Сумма была около 150 рублей.

Женщина была довольна, говорит спасибо. А у меня актив Серебрянки начинает спрашивать: действительно ли передал я ей те деньги? 

И потом такая ситуация: у меня болеет мать, я говорю об этом тем двум администраторам, прошу их подменить меня по чату.

Встречаюсь позже с мужчиной-админом. Он передает мне те претензии актива. Я говорю, что предоставлю все доказательства, что деньги я отдал. Но выясняется, что от моего имени в чатах тоже собирались деньги якобы на лечение моей матери.

Я денег для матери не собирал! О том, что она болеет, вообще знали только двое — администраторы. Мужчина-админ сбор не объявлял — ведь он мне о нем и рассказал. Соответственно, я уверен, что это сделала женщина. 

Но никому ничего объяснить я не успел. За мной пришел ГУБОПиК, меня закрыли на Окрестина. Технику изъяли, счета заблокировали.

23 февраля меня задержали. Пришли за мной из-за высказываний в интернете, но впоследствии выяснили, что я был администратором чата шестой Серебрянки.

И на Окрестина приходит какой-то человек — думаю, что из ГУБОПиКа, — предлагает мне сотрудничество. Формулировка такая: если не подписываешь, то сидишь два месяца до суда, а там получишь по полной. У них было многое на меня. 

Я подписал, что буду сотрудничать. Только бы выйти оттуда. Никакой информации я им в итоге не передал.

Выбрал себе псевдоним. Но точно не помню какой: что-то связанное с вечностью. 

Связывались они со мной по телефону и через телеграм. Вызывали к себе. Я ездил к ним дважды в какой-то офис на Розы Люксембург, кажется. Точно адрес не помню. Было очень страшно, потому что боялся оказаться снова на Окрестина.

Первый раз ездил, чтобы перекинуть свои контакты, которые были на сим-карточке.

Во второй раз получил задание: ко Дню воли им была нужна информация об администраторах чатов Серебрянки. Я отписывался, мол, всё будет, работа идет, а сам тем временем сбежал в Украину, чтобы не сдавать людей и не сотрудничать с режимом.

Выехал я через Россию. Сначала нелегалом в Москву, оттуда на автобусах в Украину. Ехал с пересадками — до Брянска, там прошел пограничный контроль, после перехода границы пересел в другой автобус. Приехал в Киев.

Здесь мне помогли найти работу. Я учился на режиссера телевидения, поэтому в Киеве работал на киношном проекте администратором. А когда он закончился, то нашел стажировку на одном из телеканалов».

Но после этого случилась история с жильем. Алексей рассказывал на видео: «Когда я был дома, почувствовал, что какой-то огонь идет. Захожу на кухню, а у меня там полкухни начинает гореть. Что успел, то собрал. Часть вещей у меня сгорела — что успел нажить и забрать из Беларуси». После этого белорусы Киева собирали деньги, чтобы помочь Алексею.

«Пожара на самом деле не было. Меня выселили из квартиры, и я просто добавил в эту историю красок. Этот момент я не скрываю, я не белый, чистый и пушистый, здесь я солгал. Я хотел потом объяснить эту ситуацию, остановить сбор денег… Но не успел.

Хочу сказать еще, что я осознаю свою вину в этом, — говорит Белькевич. — Но история, что пожара не было, выплыла сама. 

Ко мне приехали трое. Посадили меня в машину. Один говорит, что он местный следователь. По его словам, на меня уже написали заявление о мошенничестве в Киеве. Дело еще не идет, говорил он мне, но всегда может начаться, мол, всё зависит от моих действий. 

Потом он уходит. Был ли это настоящий следователь? Я не знаю.

Остались двое. Мне не давали сказать ни слова. Крыли матом, говорили, что могут со мной сделать, пугали плохим сценарием событий. Отвезли к памятнику Шевченко, забрали паспорт. Посадили на ступеньку и сказали, что мне надо будет сказать на камеру. Я пытался объяснять, но они отвечали: можем тогда в другом месте поговорить, например где-нибудь в лесу. Слушать меня они не хотели. 

Они знали и о сборе денег в чате Серебрянки, и о ГУБОПиКе. Сказали, что у них есть люди и по ту, и по эту сторону.

И пришлось записать то видео. Слова, которые я там говорю, меня фактически заставили сказать. 

Потом эти двое показали мне пост в телеграме о каких-то релокантах, сказали, чтобы перевел им денег. Кому я перевел, я точно и не знаю. Перевел то, что мне собрали на помощь с жильем.

Кто эти двое, которые записывали видео, я говорить не буду. Мне страшно, что они меня найдут. Но это белорусы, которые очень давно живут в Украине, имеют влияние во многих кругах.

Теперь у меня куча проблем. После слов, что я работаю на ГУБОПиК и хотел сливать информацию, я потерял доверие в белорусской общине. Но я не бежал сюда, чтобы кого-то сдавать и собирать информацию. Наоборот, я сбежал сюда, потому что не хотел этого делать. Теперь я враг всем — без жилья, без денег. Обратиться некуда, мне никто не верит. В фондах я в черных списках. Живу я сейчас нигде, если откровенно говорить.

Все от меня отвернулись. Даже бывшие однокурсники повыкидывали из чатов. 

При этом ко мне за комментарием никто не обращался. Но все перепостили инфу, что я мошенник, и то видео.

В Киеве я один. Из родителей у меня только мать. Она в больнице, мне помочь ничем не может.

Теперь я буду уезжать из Украины, потому что боюсь за свою безопасность. Даже вам рассказывать что бы то ни было мне страшно, потому что боюсь, что меня найдут те люди».

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?