Ирина Халип: Купаловский аккордеон

В театре имени Янки Купалы идет уникальный спектакль.

Есть в Купаловском спектакль, который я люблю, пожалуй, больше всех. Это — «Другая Сусветная». Его можно смотреть много раз, как любимое кино. Или слушать, как любимую музыку. Это и театр, и музыка, и кино. «Спектакль-концерт» - так определил жанр режиссер Николай Пинигин. Правда, сейчас спектакль сменил название и афишу. Теперь он называется «Вельтмайстер-аккордеон», а на его афише вместо Марики Рёкк — Марлен Дитрих с аккордеоном. Но спектакль, к счастью, остался прежним.

По форме это действительно спектакль-концерт. В нем 18 песен, написанных Марком Мерманом — блестящим поэтом и композитором, до 1991 года — минчанином с улицы Горького. Его унесла одна из трансатлантических позднеперестроечных волн, он осел в Пенсильвании. Но пишет, как двадцать и тридцать лет назад, все о той же войне.

Война Марка Мермана — действительно Вторая мировая, а не Великая Отечественная. Там не Гансы воюют с Иванами (привычная наша парадигма, из которой даже постсоветскому искусству слишком трудно выбраться), хотя в одной из песен и звучит «снайпер Ханс, в фотокора не целься». Там воюет весь мир. Даже Африка. Ведь какая Вторая мировая без Эль-Аламейна?..

Режиссер Николай Пинигин понимал, что песни Марка Мермана должны стать спектаклем, и поставил этот спектакль в прошлом году, к 70-летию Победы. Мы привыкли, что военные песни поют девочки и мальчики в солдатских гимнастерках, но герои спектакля совершенно другие. Единственный персонаж советского торжественного концерта — девушка в гимнастерке, которая появляется на сцене ровно на две минуты перед началом спектакля и объясняет, что сейчас будет на сцене. Реверанс в сторону худсовета, доставшегося нам по наследству от СССР? Наверное… Но через две минуты начинается спектакль.

Его персонажи — как сама война, никто не остался незатронутым. Это и люди, и предметы, и животные, и события. Нелепая польская пани с угловатым деревянным чемоданом, не знающая, куда бежать из пылающей Варшавы, в исполнении нежнейшей Алены Сидоровой («Флажок ваш красно-белый — что тот кровящий бинт…») Развеселый легконогий пилотик-кузнечик Александр Казела с белым шарфиком — ему скоро лететь в Северную Африку, но вернется ли («Так что на всякий случай прощай, Марсель!»)?.. Вряд ли. Прицельно бьющий по зрителю децибелами безысходности боец штрафбата Игорь Сигов в рваной шинели («Бредут, бредут штрафные души, и после смерти вне закона».).

Трофейный аккордеон «Вельтмайстер» - теперь уже заглавный персонаж спектакля, - доставшийся победителю-инвалиду, старательно выводящему у пивной «Ауфвидерзеен, майне кляйне, ауфвидерзеен!» Убитый в Африке солдат в исполнении Павла Харланчука («Если жизнь выбирать — то у Бога за пазухой, если смерть выбирать — то у Эль-Аламейна»). Соломон Михоэлс и его убийство в Минске. Пудель Уинстона Черчилля Руфус в день похорон его хозяина. Лени Рифеншталь. Безумный старик в Западном Бронксе, полвека танцующий танго на улице, чтобы забыть, навсегда забыть ту дымящуюся Польшу. Калека-ветеран в исполнении изумительного Виктора Манаева, успевший насладиться Сандуновскими банями до того, как отправиться на Соловки, подальше от глаз людских, и умереть там среди таких же обрубков. Марлен Дитрих, Марика Рёкк, Любовь Орлова — как же без них? Анна Хитрик, Светлана Аникей, Юлия Шпилевская, Валентина Гарцуева — а без них тоже никак.

В этом спектакле нет ничего лишнего. Там вообще нет декораций. Есть оркестр на сцене, кинохроника на заднике и актер перед микрофоном с песней-этюдом. Больше ничего — да ничего и не надо, кроме конца войны.

Если вы не успели посмотреть «Другую сусветную» в Купаловском — идите на «Вельтмайстер-аккордеон». Это тот же спектакль, только с Дитрих на афише. А песни, актеры, война, боль — все осталось. Ведь если вспомнить, то вся мировая история — это всего лишь история войн, и простенькие мелодии того злосчастного аккордеона летают не только в пространстве, но и во времени, от одной войны к другой, от первой ко второй, от тридцатилетней к столетней, от тамерлановской до наполеоновской. Они почему-то не заканчиваются, хоть автор и пытается всех примирить («камараден, геноссен, товарищен, братцен»). И летчики не возвращаются никогда.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0