Музей Аушвица начал эмоциональную работу по сохранению 8 тысяч ботинок убитых детей
В Музее Аушвица начали двухлетнюю программу по сохранению детской обуви в бывшем концентрационном лагере смерти, где немецкие войска убили 1,1 миллиона человек во время Второй мировой войны, сообщает AP. Стоимость проекта в размере 450 тысяч евро финансируется Фондом Аушвиц-Биркенау, ключевым донором которого является Германия, и международной программой «Марш живых».
В консервационной лаборатории на территории бывшего лагеря Аушвиц мужчина в синих резиновых перчатках скальпелем соскабливает ржавчину с люверсов маленьких коричневых ботинок, которые дети носили перед тем, как их убили в газовых камерах. Коллеги на другом конце длинного рабочего стола осторожными круговыми движениями стирают с ботинок пыль и грязь, используя мягкие тряпки. Потом туфли сканируют и фотографируют в соседней комнате и вносят в каталог в базе данных.
Сегодня Аушвиц — это мемориал и музей, управляемый польским государством, на который легла торжественная ответственность за сохранение свидетельств того места, где поляки также были среди жертв. Немцы уничтожили доказательства своих преступлений в Треблинке и других лагерях, но не смогли сделать этого полностью на огромной площади Аушвица.
Свидетельства преступлений исчезают
Через восемь десятилетий после катастрофических событий некоторые свидетельства исчезают под давлением времени и массового туризма.
Так, волосы, состриженные с жертв для изготовления одежды, считаются частью человеческих останков, поэтому их нельзя фотографировать и пытаться сохранить. Они просто превращаются в пыль.
Но осталось более 100 тысяч башмаков жертв. Около 80 тысяч из них в огромных кучах выставлены в зале, куда ежедневно приходят посетители. Много обуви деформировано, ее первоначальный цвет выцвел, а шнурки рассыпались, но она продолжает существовать как свидетельство жестко оборванных жизней. Редко когда обувь парная, в основном туфли сохранились по одной.
Видеть крошечные туфли и тапочки — особенно ужасно.
«Детская обувь — это самый трогательный объект для меня, потому что нет большей трагедии, чем трагедия детей», — говорит Мирослав Матещик, специалист по консервации из лаборатории музея.
«Обувь — -это предмет, тесно связанный с человеком, с ребенком. Это след, иногда это единственный след, который остался от ребенка».
Работа с человеческой трагедией
Прежде чем отправить людей в газовые камеры, эсэсовцы приказывали им раздеться и говорили, что нужно пойти в душ для дезинфекции. Можно представить, сколько людей думали, что они смогут снова надеть эту обувь после душа. Но она так и не вернулась к своим владельцам.
Мирослав Матещик говорит, что он и другие реставраторы никогда не упускают из виду человеческую трагедию, стоящую за обувью, даже если они сосредотачиваются на технических аспектах своей консервационной работы. Иногда их одолевают эмоции, и им нужны перерывы.
Обувь рассказывает истории
Работа по консервации всегда раскрывает некоторые детали об убитых в лагере — чемоданы, например, часто дают сведения, так как на них сохранились имена и адреса.
В прошлом году сотрудники, консервирующие обувь для взрослых, нашли банкноту в 100 итальянских лир в женской туфле на высоком каблуке, на которой также было напечатано имя Ranzini — производителя обуви в Триесте. Владелица, вероятно, была итальянкой, но больше о ней ничего не известно.
Они также нашли имя Вера Вогрызкова на детском ботиночке. Так совпало, что сотрудник музея заметил эту же фамилию на чемодане, и в результате музею удалось собрать сведения о семье девочки, которая родилась в Чехии и была еврейкой.
Музей может консервировать около 100 ботинок в неделю, и с начала проекта в прошлом месяце уже обработал 400. Цель консервации не в том, чтобы вернуть обувь в исходное состояние, а в том, чтобы максимально приблизить ее к тому состоянию, в котором она была найдена в конце войны.
По словам сотрудников музея, сегодняшняя консервация замедляет процессы распада, но как надолго — сказать трудно.
Читайте еще:
В Польше хотят, чтобы лагеря смерти никто не называл «польскими». И вводят наказание за «отрицание исторических фактов»
«Кто-то должен». В 18 лет он попал в Освенцим. В 24 года — в коммунистическую тюрьму. Выжил и стал министром
«Выбор»: как история еврейки, пережившей Холокост, может нам помочь
Комментарии