Фото: pexels.com

Фото: pexels.com

Знаю, что прошли через такое не мы одни. И можно сказать, что мы еще легко отделались по сравнению с тем, через какие тяжелые испытания сейчас проходят лучшие люди Беларуси, находясь в неволе.

Оценивая прожитые два месяца, за которые перевернулась вся моя жизнь, хочу рассказать о самых ярких моментах, как негативных, так и позитивных. Мне кажется, важно доносить опыт, который, возможно, кому-нибудь поможет.

«Наличие визиток известных людей, большинство из которых уже не в Беларуси, вызвало настоящее возбуждение силовиков»

Первый шок — обыски в редакции и по домам у коллег. После них было над чем задуматься.

Во время обысков выяснилось, что множество рекомендаций по безопасности не сработало. Проверки рабочих компьютеров обнаружили в каких-то старых забытых папках изображения «экстремистской» символики, портреты лидеров оппозиции и другой «компромат», за который при желании можно уцепиться и подготовить дело.

Еще одна «засада» — визитки известных людей, большинство из которых уже не в Беларуси. Их наличие в ящиках столов вызвало настоящее возбуждение силовиков. Все визитные карточки были сфотографированы. БАЖевские открытки и логотипы тоже. Казалось, все «лишнее» старались подчистить, удалить или вынести из редакции. Однако все равно что-то нашлось…

Фото: pexels.com

Фото: pexels.com

Мобильники… Про статью о защите персональной информации в сегодняшней Беларуси можно забыть. Пароли? Никто ваши пальцы не будет зажимать в дверь, чтобы разблокировать телефон.

Айфоны коллег вскрыли специальным устройством на раз-два. Еще и посмеялись.

В телефонах тоже много опасностей. Подписки на различные источники и чаты актуальными в нашем случае не были. Кагэбэшников интересовали контакты, номера, подписанные настоящими фамилиями известных коллег из списка «экстремистов». По каждому были вопросы: что связывает, какие общие дела, когда виделись, общались и т.д.

Как откровенно сказал один из кагэбэшников на допросе коллеги: «Мы вас уже три месяца разрабатывали». То есть все, к чему у них был доступ, читалось, просматривалось, прослушивалось, анализировалось. Получается, что история о том, что ворвались, обыскали и нашли «экстремизм», сегодня уже неактуальна.

Еще один совет из опыта: как только появилось подозрение, что в редакцию налетели, тут же удаляйте общий рабочий чат в соцсетях и мессенджерах!

Создайте другой и делитесь там своими волнениями по поводу ситуации — не дайте им наслаждаться вашими страхом и отчаянием!

«Дойдем до президента». Как читатели боролись за газету

Приятно удивили читатели и рекламодатели. С вопросами о возврате денег за подписку и рекламу обратились от силы человека три. Что это, как не поддержка и уважение газете! Люди понимали, что по своей воле мы никогда бы не оставили их. Поэтому, полагаю, и не хотели в это сложное время обременять редакцию финансовыми претензиями.

Были звонки от партнеров и читателей с предложениями помощи. Предлагали, кто что мог — от денег до продуктов. Такое отношение придавало сил, но, конечно, ничего не изменяло в корне.

Фото: pexels.com

Фото: pexels.com

Были и наивные попытки «восстановить справедливость».

Группа подписчиков звонила в местный райисполком и в жесткой форме требовала вновь открыть газету, иначе угрожали «дойти до президента». Смех сквозь слезы…

Вообще, по словам коллег и по своему собственному опыту, множество знакомых, читателей, партнеров поддержали редакцию в мессенджерах, в личных сообщениях и звонках, в комментариях.

Флешбэки после обысков и «суток»

Я уехала из Беларуси еще до разгрома моей редакции. Свои функции выполняла через интернет. Поэтому, когда все случилось, мне в плане безопасности было легче, чем другим.

И в скором времени настоящим счастьем стала встреча коллег в аэропорту. Конечно, уехать смогли не все. Но те, для кого были актуальны вопросы безопасности, выбрали для себя миграцию. Ночи и дни за разговорами и рассказами «как это было»: об обысках в редакции и по месту жительства, изнурении допросами в КГБ, давлении, унижении, насмешках…

Фото: pexels.com

Фото: pexels.com

Первое время по приезду были очень заметны определенные особенности в поведении коллег: реакция на стук, громкий звук, на микроавтобус с тонированным стеклом. Или вот хотя бы один из примеров.

Зашли в супермаркет, там проигрывалась какая-то англоязычная песня. Коллега побледнел и выбежал из зала на улицу. Оказалось, что все 15 суток, которые он отбывал мза сопротивление», с утра до ночи крутили именно эту песню…

Потребовалась не одна неделя, чтобы такие реакции на определенные факторы сгладились.

За собой замечаю также некоторые изменения в поведении: мозг отказывается читать новости из Беларуси, из своего городка. Исключение — телеграм-каналы «Зеркало», «Салідарнасць», «Наша Ніва». Надеюсь, это не навсегда.

Вместо эпилога

Были ли мы готовы к такому финалу? Конечно, мы понимали, в какой стране живем и какие «законы» там работают.

Но психически здоровому человеку невозможно быть готовым к тому, что в один день будет нагло растоптано все, что создавалось почти четверть века.

Что всю твою работу кто-то, наделенный властью, посчитает «экстремистской», вредной для государства. Что коллег будут судить за сопротивление восьми омоновцам. Удивительно, как эти профессионально подготовленные ребята, «измордованные» двумя медийщиками, еще моральную компенсацию не потребовали в суде?

Подготовиться к насилию и беззаконию в принципе невозможно. Мне кажется, что все мы в душе идеалисты, пока к нам не пришли и не растоптали…

Читайте также:

«Выглядела, как будто ее приобрели в магазине». Бывший политзаключенный рассказал об игре-настолке, созданной Пальчисом, встрече за решеткой с известными людьми и тюремных котов — приятных и не очень

Стукачество начинается на свободе. О стукачах в СИЗО и колонии пишет Олег Груздилович

У политзаключенного в тюрьме случились инфаркт и инсульт, но его все равно отправили в колонию. Стала известна очередная история о бесчеловечности системы

Клас
22
Панылы сорам
0
Ха-ха
2
Ого
4
Сумна
20
Абуральна
30