Каждый белорусский школьник знает образ Тяпинского: суровый мужчина в широкополой шляпе, с густой бородой и проницательным взглядом. Именно таким знаменитый просветитель и гуманист XVI века показан на страницах учебников и таким воплощён в памятниках. Но случайное открытие доказывает, что известный образ — всего лишь мистификация начала XX века.
Находка была сделана случайно архитектором и википедистом Владиславом Чаховичем во время работы над одной из статей в Википедии — с карточки статьи о выдающемся французском архитекторе эпохи Ренессанса Филибере Делорме (Philibert de l'Orme) смотрело хорошо знакомое лицо белорусского гуманиста. Статья о находке была опубликована в материалах круглого стола «Краеведческое движение на Полотчине: опыт, достижения и возможности», отметил телеграм-канал «De facto. Белорусская наука».
Как две капли воды
Исследователь сравнил канонический «портрет Тяпинского» с изображением французского архитектора Филибера Делорма, помещенным в книге «Architecture de Philibert de l'Orme», изданной в Париже в 1626 году. Похожесть оказалась почти полной: идентичные черты лица, форма усов и бороды, поза, морщины и даже количество пуговиц на одежде.
Отличался только головной убор: на оригинальной французской гравюре Делорм, который был католическим аббатом, изображен в четырехугольной духовной шапке (биретте). В «белорусской» версии этот убор заменен на широкополую плоскую шляпу. Это была хитрая и продуманная адаптация: такой фасон действительно носили деятели Реформации, как, например, Жан Кальвин и Ульрих Цвингли, что делало образ «Тяпинского» исторически убедительным для зрителя.
«Фальсификат был удачно подобран и соответствует изображаемой эпохе», — пишет автор.
Ловкий Земкевич
Как же французский архитектор, строитель знаменитого дворца Тюильри, превратился в полоцкого шляхтича-протестанта? Следы ведут в 1919 год.
Впервые этот портрет был опубликован на титульном листе виленского журнала «Biełaruskaje žyćcio» (№5) белорусским библиофилом Ромуальдом Земкевичем — человеком с очень неоднозначной репутацией.
В тексте статьи Земкевич привел красивую легенду: будто бы портрет Тяпинского он нашел в 1915 году в библиотеке Константина Святополк-Завадского в местечке Крошин. Гравюра, по его словам, была вклеена в Берестейскую Библию. Далее — классический ход мистификатора: Земкевич заявил, что уникальная библиотека погибла во время войны, а у него на руках осталась только сделанная им копия, выполненная карандашом на папиросной бумаге. Проверить эту версию тогда было невозможно.
Кто автор подделки?
Ромуальд Земкевич был колоритной фигурой. Он фальсифицировал собственную биографию (приписывал себе другое отчество и учебу в университетах, которые не заканчивал), носил форму студента Киевского политеха, не будучи им, и даже имел проблемы с законом из-за кражи раритетов из библиотек.
Чахович высказывает обоснованное предположение, что автором художественной адаптации — замены католической шапки на протестантскую шляпу — могла быть жена Земкевича, профессиональная художница Левония из рода Дунин-Барковских. Фальсификат был сделан талантливо и со знанием исторического контекста: образ идеально подходил к эпохе.
Ирония судьбы заключается еще и в том, что даже портрет самого Делорма может быть неоригинальным. Исследователь заметил, что черты лица французского архитектора удивительным образом совпадают с портретом адмирала Гаспара де Колиньи.
Безликий герой
Сфальсифицированное изображение послужило источником для многочисленных художественных воплощений личности гуманиста. С него лепил бюст Заир Азгур, он же лег в основу памятника во дворе БГУ, его же печатали в учебниках и энциклопедиях.
Композиция «Диспут: В. Тяпинский и С. Будный» во внутреннем дворике БГУ. Скульптор И. Голубев, 2000 г.
Однако утрата визуального образа не умаляет значения Василия Тяпинского для белорусской культуры. Вместо портрета он оставил нам что-то более важное — «Евангелие» на родном языке.
Полоцкий шляхтич, родственник магнатов Слушек и участник Инфляндской войны, он выбрал непростой путь просвещения. В родовом имении Тяпино Василий основал типографию, ради которой был вынужден продавать собственную землю.
Его знаменитое предисловие к Евангелию — это крик души патриота. Тяпинский с болью писал об упадке национальной культуры, о том, что паны и духовенство стыдятся своего языка.
И даже собственные родственники не понимали его жертвы ради белорусскости. Жизнь гуманиста закончилась трагически: судебные акты свидетельствуют о том, что около 1600 года он был убит своими же двоюродными братьями.
Топовый переводчик поехал в Беларусь менять паспорт — и сел за донаты. «КГБ посмотрел на сумму и решил, что никто в здравом уме не может потратить столько собственных денег»1313
Комментарии